И снова подбадривал: — Да нет, это уже паранойя. Не всесилен Иван Петрович, не всемогущ. Просто — очень умный негодяй с большими финансовыми возможностями. Но тогда он и секретные разработки мог купить? Да нет их еще, результатов этих разработок! К счастью, пока еще нет».
Итак, необходимо снова собрать группу. Жаль, Паши нет. Но не подставит ли Пол ребят, если найдет их? И что сказать Ивану Петровичу, если он снова появится? Как оправдать побег с дачи и от любимой женщины? Инстинктом свободы, который у человека такой же сильный, как и основной? Или — просто страхом? Чувство страха — одно из сильнейших, это Иван Петрович поймет, сам в совершенстве освоил игру на нем, словно пианист-виртуоз. «Арина» не работала, ее создатель боялся репрессий... Да, но почему Иван Петрович не захотел привезти «санитаров» для контрольного тестирования или повторно собрать группу? Вместе они быстро заставили бы «Арину» работать.
Устав от бесплодных, повторяющихся мыслей и фантастических предположений, Пол поехал в НИИ, в котором когда-то работал и где завербовал Сашу и Пашу. Может быть, в отделе кадров остались их адреса? А Саша наверняка знает, где можно найти Касьяна Игнатьевича. Доктора, Захара Евсеевича, правда, уже невозможно отыскать и вызвать из Непала, да и не прилетит он. Все, что было ему необходимо в жизни, Захар Евсеевич получает в каком-нибудь монастыре, а на двери кельи — и на душе! — висит табличка: «Счастлив. Просьба не беспокоить». Но доктор группе уже не очень-то необходим. Как снимать параметры, знают все: столько раз это делали!
По дороге Пол часто оглядывался, проверял, нет ли слежки. От Ивана Петровича всего можно ожидать. Узнает, что Пол решил нарушить запрет, продолжить работу над «Ариной» — не поздоровится ни ему, ни Саше, ни Касьяну Игнатьевичу. Сам-то он уже ничего не боялся («Я свобоодееен...»), а вот группа не должна пострадать. Но слежки вроде не было, а если и была, то вряд ли Пол, дилетант в таких делах, смог бы ее заметить.
Отдел кадров располагался за проходной, пропуск был не нужен. Более того, там все еще работала Вера Федоровна, пожилая добрая женщина, с которой Пол был знаком — приходилось контачить вначале при наборе новых сотрудников, потом, когда институт почти перестали финансировать, при их массовом увольнении.
— Саша Бочков? — переспросила она. — Так он у нас опять работает. Зарплаты немного подняли, новые темы открыли... Но дело даже не в этом. Все те, кто что-то умеет делать, наладили горизонтальные связи и подрабатывают, кто как может. Оборудование и приборы есть, даже экспериментальный цех как единица еще существует. Нуда Бочков вам подробнее все расскажет.
Пол позвонил по местному телефону, Саша вышел через десять минут. Обменялись рукопожатием и улыбками, направились к ближайшему скверу.
Говорить сразу о деле не хотелось — ведь начинать пришлось бы с гибели Паши.
«Хорошо, что Саша мне улыбнулся, — радовался Пол. — Значит, не считает, что в смерти Паши виноват, пусть и косвенно, я. Это ведь я втянул их всех в авантюру под названием «Арина», я соблазнил интересной, перспективной и — редкость по нынешним временам — высокооплачиваемой работой».
Дорожки в сквере уже освободились от снега, но скамейки были холодные, поэтому они просто шли по аллее и говорили вполголоса, изредка поглядывая друг на друга.
— Что у вас в НИИ за горизонтальные связи появились? Вера Федоровна сказала.
Саша улыбнулся.
— Об этом уже и директор знает, но никаких мер, умница, не принимает, коллектив бережет. Горизонтальные связи — вещь очень простая. Зарплата у нас, даже после недавнего повышения, небольшая, оборудование и приборы, еще с советских времен, остались неплохие. И сейчас каждый, кто умеет что-то делать, варганит полезные штучки-дрючки для тех, кому это нужно и кто готов за девайсы платить. Один умелец, я знаю, мастерит и продает системы развертки луча для лазерных шоу, сейчас многие рок-группы их используют. Зарубежные очень дорогие, а у нас только он и выпускает, один на всю страну, пока что монополист. Другой придумал, тоже на основе лазера, какой-то девайс для строителей, сбывает его небольшим фирмам. В общем, кто во что горазд. У меня тоже есть пара наработок, один гаджет уже продаю, второй на подходе.
Пол понял: интересоваться, что это за устройства, не стоит. Коммерческая тайна.
— Что, возврат к кустарному производству?
— Отчего же кустарному? Девайсы выглядят не хуже зарубежных, а работают еще и лучше. Если какой-то уникальной технологии или оборудования в НИИ нет, ищем, где есть, и заказываем изготовление там, за наличные. Хромирование, золочение, многослойные печатные платы — все делают быстро и хорошо. А на рынке — любые микросхемы, радиоэлементы, материалы. Вот это и называется — горизонтальные связи. Один мой приятель даже импортную вакуумную печь в Москве нашел, какие-то пленки ему напылять понадобилось. В нашем ЭЦ тоже многое делают на сторону.
— И директор все это терпит?
— Ха! А что ему остается? Его за долги по зарплате каждый месяц в прокуратуру вызывали. Денег-то по официальным темам мало перечисляют. Ну, он и придумал почти весь коллектив, кроме себя и главбуха, отправить в отпуск за свой счет, натри месяца. Устроил собрание, долго оправдывался, боялся, что мы возмутимся. Но все охотно написали заявления. Знаешь, как он удивился, когда узнал, что почти все ежедневно приходят на работу? Но быстро понял, что к чему, теперь сам, по слухам, налаживает горизонтальные связи, уже на своем уровне, и все счастливы.
Было, несмотря на солнечный день, довольно прохладно, и Саша накинул опушенный мехом капюшон модной куртки. Видно, его гаджет приносил неплохие деньги.
— Забавно... Не знаешь, Касьян Игнатьевич все еще работает?
— Конечно! Игнатич толковый, да ты и сам знаешь, такие всегда при деле. Паша тоже что-то клепает, но о своих достижениях пусть сам рассказывает. Аты чем теперь занимаешься?
— Паша?! Он разве...
— Что?
— Иван Петрович сказал, что Паша погиб в результате несчастного случая. Пригрозил, что и со мною такое может произойти, если тоже расскажу кому-нибудь про «Арину».
— Значит, он все еще держит тебя на крючке? Вот подонок!
«Да нет, не такой уж он и подонок, — хотел возразить Пол. — Ведь не убил же...» И ужаснулся промелькнувшей мысли.
Как же Иван Петрович запугал, искалечил его! Как изменил представления о добре и зле! Не убил — значит, хороший человек?
— Я уже не боюсь его, сошел с крючка. Но то, что я сейчас предложу, вряд ли понравится Ивану Петровичу, так что вы подумайте, стоит ли ввязываться в это дело.
— Ну, если за хорошие
