От лежащего в дрейфе советского корабля только что отошел катер с американского эскадренного миноносца, увозя инженера Герберта Кандсрбля…
У реллингов стоял Сурен Авакян. Он долго мучился, не решаясь рассказать американцу о замысле Андрея Корнева. Всем своим существом Сурен понимал нелепость наложенного капитаном запрета, но внутренняя дисциплина сдерживала его. Капитан на корабле был высшим представителем Советской власти. И все же Сурен не сдержался, намекнул американцу, чтобы узнать, как он будет реагировать на предложение построить мост между СССР и Америкой.
– Через Берингов пролив? – спросил он.
– Нет. Через Северный полюс.
Американец холодно сказал:
– Я инженер, а не психиатр.
А подробнее рассказать американцу о проекте Андрея Сурен не решился, сам себя ругая проклятым перестраховщиком.
Спускаясь на присланный за ним катер, американец вдруг вспомнил:
– Хэлло, Сурен! Если не мост, то торговые отношения нам построить было бы неплохо.
– Мы еще создадим Общество «Мосты вместо бомб»! – многозначительно сказал Сурен.
– О'кэй! – усмехнулся американец. – Я предпочел бы, чтобы оно было инженерным.
– Оно таким и будет!
– Без конфронтации! – уже с катера крикнул Кандербль.
Американские офицеры с катера смотрели хмуро и, видимо, не одобряли дружелюбных реплик Кандербля.
За кормой катера осталась пенная дорожка.
«Дежнев» стал разворачиваться, и дорожка эта холодной чертой отделила советский и американский корабли.
За кормой эсминца взметнулась волна.
В небе назойливо кружил истребитель.
– Слушай, – говорил Сурен, сидя вместе с Аней около койки Андрея, – Кандербль сильно жалел, что тебя не увидел. Понижаешь, энтузиаст оказался. Мы с ним договорились, что создадим общество. Ты поступишь в институт, начнешь изучать английский язык. Станешь инженером – без этого тебе теперь нельзя. Возглавишь общество. Оно и поднимет твой проект!..
Андрюша был счастлив, силы возвращались к нему, он уже верил, что все это действительно будет так. Он – инженер… и много других инженеров – друзей проекта. И даже в Америке появятся такие друзья…
– Там есть «Врачи против ядерного безумия», физики, даже бизнесмены. Теперь еще и инженеры будут! Непременно будут!
Аня смотрела на Сурена благодарными глазами.
– И уже есть три члена общества, – с улыбкой сказала она.
– Нет, три с половиной! – поправил Сурен.
– Кто же наполовину?
– Американец.
– Будет когда-нибудь и он полностью с нами. А мы, Андрюша, уже сейчас с тобой…
– Всей душой! – торжественно подтвердил Сурен. – Давай руку! Соединим материки.
И три руки соединились под самодельной чертежной доской: смуглая волосатая рука Авакяна, нежная рука Ани и худая, нервная рука Андрея Корнева.
Неужели эти руки могут соединить не только сердца друзей, но и континенты?!
Глава четвертая. Генетический код
Машина таксиста въехала прямо на территорию судостроительного завода, где встал в доке на ремонт полярный корабль «Дежнев».
Матросы вынесли больного на руках. Шофер открыл заднюю дверцу, стараясь удобнее усадить пассажира с парализованными ногами. Две женщины сопровождали его: молоденькая поместилась вместе с ним на заднем сиденье, постарше, полная – на переднем, рядом с шофером.
Пожилой капитан корабля в кителе и в фуражке с крабом провожал отъезжающих. Был он огромного роста и напутственные слова говорил басом.
Прямо с завода отправились в аэропорт.
В пути шоферу привелось услышать такой разговор:
– Это поразительное явление в медицине, – говорила сидевшая с ним рядом женщина-врач. – Вы сами увидите подлинные чудеса. Поначалу хирурга-изобретателя медики не хотели признать. Называли выскочкой и еще невесть кем. Не хотели поверить, что гипс, которым все мы привыкли пользоваться – отживший анахронизм. Сельский врач Илизаров предложил простенький, казалось бы, аппарат с двумя раздвигающимися кольцами, которые закрепляются к здоровым частям поврежденной кости. И происходит удивительное явление – ткань между обломками кости начинает восстанавливаться, как бы снова расти в соответствии с генетическим кодом, заложенным в первичных клетках организма. Я не слишком заумно вам объясняю?
– Нет, что вы, Елена Антоновна! Вполне понятно для десятиклассницы.
– Школьнице понятно, а многие авторитеты от медицины ни понять, ни принять такие «чудеса» не пожелали. За свой гипс, которым, кстати, и я на корабле для Андрюши пользовалась, исступленно держались.
– Как же без гипса? – спросила Аня.
– Я же сказала. Аппарат с кольцами держит разломанные кости, а в месте разлома они зарастают. Илизаров обратил внимание, что если кольца раздвинуть, то все пространство между разошедшимися частями кости вскоре заполняется костным образованием (раньше говорили о костной мозоли), вокруг которого образуется мышечная ткань. И он стал дерзко удлинять конечности, даже и не сломанные. Более короткую ногу наращивал в искусственном разломе, пока та не сравнивалась по длине с другой. Люди забывали об ортопедической обуви! Так периферийный врач ваял живые ткани, даже целые органы, как скульптор. Недаром соратник по путешествиям Тура Хейердала, повредивший себе ногу при альпийском восхождении, напрасно лечась у западных светил, приехал в Курган. А вернувшись оттуда, готовый к новым путешествиям, назвал Илизарова «МИКЕЛЬАНДЖЕЛО ОТ ОРТОПЕДИИ».
– Как хорошо сказано! Ты слышал, Андрюша? К кому попадем.
– Да ноги у меня целы. Не ходят только.
– Только! – усмехнулась Елена Антоновна. – Но и на твой недуг замахнулся курганский волшебник. Он не просто рискнул укорачивать или удлинять руки или ноги у людей с природным уродством (у карликов или великанов). Он открыл, что причина воспроизводства тканей заложена в так называемых ствольных клетках. И он научился управлять их ростом. Эти клетки разрастались по тому коду, который был заложен в них еще до детства. Любопытно, что мировой рекордсмен по прыжкам в высоту Валерий Брумель, изуродованный в мотоциклетной катастрофе, потерял всякую надежду нормально ходить. Лечившие его врачи ему это не гарантировали. Он попал к Илизарову, и тот надел на его ногу свой аппарат; когда кость ноги в месте перелома стала зарастать, как вспоминает Брумель, ему снились «детские сны».
– Впал в детство, – пошутил Андрей.
Аня радостно повернулась к нему. Он впервые пошутил за время болезни.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
