не только перекрыть своим голосом поднявшийся шум, но и привлечь всеобщее внимание. Следующий королевский указ герольд зачитываал в относительной тишине.
— Наряду с этим, по милости Его Величества Карла Третьего, короля Вестонии и Бергонии, хранителя Закона об Одаренных и Покровителя Магических Гильдий, удовлетворено прошение его сиятельства графа де Грамона, маркграфа де Валье, касающееся учреждения на землях его марки новой Магической Гильдии. Его Величество, ведая, сколь велик труд и опасность деяний, совершаемых в Тени самим маркграфом де Валье, постановил: даровать его сиятельству патент на создание магической гильдии, которая отныне будет именоваться Стражами Тени, что отныне действует под прямым покровительством короны и во имя процветания королевства. Гильдия имеет право, — продолжал громогласно по памяти без шпаргалок шпарить герольд. — Приобретать все артефакты, минералы и иные трофеи, добытые в пределах Тени, но только на территории маркграфства де Валье с тем, чтобы потом передавать в королевскую казну установленную долю, определенную канцелярией; содержать воинские и исследовательские отряды, действующие по уставу Стражей Тени.
Герольд продолжал вещать, а я, слегка ошалело, взглянул на Карла, в глазах которого уже не было ни тени веселья. Получалось, все мои хотелки, пусть и в урезанном варианте и подправленные в интересах короля, но все-таки были удовлетворены.
Карл мне ясно давал понять, что моя силовая демонстрация произвела на него впечатление, и что он протягивает к моему загривку свою царственную руку, дабы погладить по шерсти своего верного волкодава.
— Все права и привилегии, дарованные сим патентом, вступают в силу немедленно! — закончил свою долгую речь герольд.
По залу прокатилась новая волна гомона, приглушенная, но ощутимая. Теперь уже не возмущенная, а скорее настороженная.
Многие присутствующие здесь теневые маги переглядывались, шептались, кто-то пытался уловить выражение лица Карла, кто-то — моего.
Гильбер де Амбрель стоял неподвижно, словно окаменев. Только что Карл щелкнул по носу этим зажравшимся ребятам. Об артефактах Теневого перевала они с сегодняшнего дня могут забыть. Все эти ухищрения с наследником одного из владетелей в моей марке пошли прахом.
Губы верховного магистра слегка подрагивали. Он что-то шепнул своему спутнику, не сводя с меня холодного ненавидящего взгляда. В этом взгляде я увидел приговор себе.
Зря ты так на меня смотришь, старик. Ой, зря…
Не все главы магических гильдий восприняли новость о создании новой гильдии негативно. Они, скорее, были озадачены. Несколько магов теневых школ переглядывались с явным интересом.
Я уловил десятки взглядов, брошенных украдкой, оценивающе, сдержанно — будто люди что-то для себя решали. Явно прикидывали, как теперь может измениться расстановка сил.
А среди страйкеров я заметил иное — странную тишину и задумчивость. Те, кто еще недавно слушал герольда с безразличием, теперь смотрели на меня по-другому. Не с враждой, но с какой-то встревоженностью. Шутка ли, впервые за сотню лет появилась новая магическая гильдия, да еще и во главе которой теперь встанет абсолют. М-да, у этих ребят ко мне будет много вопросов.
Король же стоял на ступенях тронного помоста и с видом человека, прекрасно понимающего, какой камень он только что бросил в это болото, позволил себе короткую, почти ленивую улыбку.
Потом, поймав мой взгляд, чуть склонил голову и негромко произнес, чтобы слышал только я:
— Об остальном, мой верный граф, поговорим после приема.
Глава 7
Сразу же после моего награждения по кивку короля церемониймейстер объявил о завершении аудиенции и начале придворного раута.
Как только заиграл оркестр, гости сразу же разбились на группки, чтобы срочно обсудить то, что они только что имели честь наблюдать. Поднявшийся при этом многоголосый гул полностью свел на нет все старания музыкантов.
Король же, более не обращая внимания на придворных, поднялся наверх, перекинулся парой слов с королевой и, обогнув свой трон, нырнул в приоткрытую дверь, спрятанную за тяжелой гардиной. Рядом со мной возник Кико и, ехидно улыбаясь, произнес, указывая на крайнюю дверь в конце тронного зала:
— Прошу вас, ваше сиятельство. Его величество хочет поговорить с вами без лишних глаз и ушей.
Я лишь кивнул и провожаемый взглядами десятков пар глаз проследовал в указанную сторону. На ходу посмотрел на тетушку герцогиню, которую обступили со всех сторон около двух десятков придворных дам. Каждая при этом, угодливо улыбаясь, что-то говорила герцогине.
Жанна дю Белле буквально светилась изнутри. В глазах пламя торжества и радости. Без всякого сомнения этот день был для нее днем триумфа. Наконец-то все ее старания принесли свои плоды!
Сестры Макса ликовали не меньше. Еще бы! Вокруг них образовалась давка из титулованных кавалеров, причем не только вестонских. Там мелькали как знатные астландцы, так и островитяне.
И этот ажиотаж только набирал обороты. Несколько минут назад из опальных дочерей казненного за измену графа они превратились в сестер главы рода Грамон. Богатого главы рода, надо заметить. История с Легранами довольно быстро просочилась в массы, и всем не составило особого труда сопоставить факты — раз уж он спас своих родичей купцов, то уж за своих сестер виконтесс молодой граф де Грамон просто обязан дать богатое приданое. Даже тех украшений, что сейчас были на каждой из виконтесс, хватило бы на покупку нескольких деревень или содержание сильной дружины.
Такие богатые и знатные невесты могут сделать удачную партию не только обычным графам или баронам, но герцогам или даже принцам. Ведь их брат не только граф, но и маркграф. Тут ведь и герцогством уже попахивает в недалеком будущем. И пусть эти мысли опасны, но они, несомненно, бродили в умах всех этих людей.
Стоило ли говорить, что мой путь к выходу из тронного зала занял немного больше времени, чем ожидалось. Приходилось раскланиваться с каждым из пожелавших поздравить меня. Задача осложнялась еще и тем, что, как по мановению волшебного пера, графы, бароны и маркизы как бы невзначай выдвигали вперед своих юных и не очень дочерей, племянниц и сестер.
В общем, пока добрался до двери, то основательно взмок. Если верить каждому комплименту, что мне успели отвесить дворяне, то выходило, что я чуть ли не национальный герой. Успели вспомнить всё: и войну в Бергонии, и мои подвиги в Тени, и еще много всего. А если учесть, что о каждом моем похождении была написана баллада, да не одна, то получалось совершенно немыслимое. В общем, раньше я был любимцем черни, а сегодняшним награждением Карл заставил «полюбить» меня еще и знать.
Проходя мимо группы дворян, крутившихся возле герцога де Гонди и его семейства, я встретился взглядом с
