чистом поле против легионов аталийцев у вас нет ни единого шанса.
В этот момент мне очень захотелось хищно оскалиться, но на моем лице не дрогнула ни одна жилка. Надеюсь, мои сюрпризы понравятся всем сторонам этого конфликта.
— Так и есть, ваше величество.
— Что ж, разумно, — сказал король. — Мне докладывали, что вы потратили много средств на укрепления Сапфировой цитадели, а также всех защитных сооружений марки.
— Я сделал все, что было в моих силах.
— Тогда пусть благословят вас боги, мессир, — произнес Карл, взмахом руки давая понять, что наш разговор окончен. — Сегодня еще можете насладиться обществом придворных дам, а с завтрашнего дня начинайте готовиться отправиться в путь. Вот все сопроводительные бумаги.
Я поблагодарил и поклонился. Затем принял несколько свитков с королевскими печатями, переданных мне Кико, и двинулся на выход. Когда уже был возле двери, король неожиданно окликнул меня:
— Граф! Еще кое-что… У меня совершенно вылетело из головы. А ведь у нас для вас есть еще один подарок. Дабы укрепить ваши позиции я решил дать вам людей. Под ваше командование переходит легион Отчаянных.
Моя кислая физиономия развеселила Кико. Король же сделал вид, что ничего не заметил, и отвернулся к столу с картой.
Только что он избавился еще от одной проблемы. Ведь легион Отчаянных, вернее то, что от него осталось, еще та заноза в заднице. По крайней мере для самого Карла, да и для любого из вестонских маршалов.
Дело в том, что история с арестом и побегом Гастона Лафора имела продолжение. Подстава генерала Бернара де Ланкре с рук ему не сошла. Несколько весточек Лафора о произошедшем отправились во все когорты Отчаянных.
Естественно, большинству поступок генерала по душе не пришелся. Особенно учитывая тот факт, из каких именно людей состоял легион Отчаянных. В общем, Бернар де Ланкре и еще несколько верных ему капитанов отправились к предкам, а в самом легионе начался бунт. Который был довольно быстро подавлен гвардией при поддержке теней короля.
Все лидеры бунтовщиков были повешены, а от самого легиона после боев и казней осталось около шести или семи когорт. Если бы не военные действия, легион и вовсе перестал бы существовать, но Карл решил поступить иначе. Переложить проблему с больной головы на здоровую. То есть на мою.
Пришлось снова кланяться и благодарить Карла за щедрость. Надо было видеть улыбку Кико в тот момент. Он явно наслаждался процессом.
Уже выйдя за дверь и спустившись на нижний этаж дворца, я позволил себе усмехнуться. Лафор через Вайру передал мне послание, в котором говорил, что уже с нетерпением ждет все эти когорты.
Спустя несколько минут в кабинете короля…
— Что скажешь? — спросил Карл, когда дверь за новоиспеченным графом де Грамоном закрылась.
— Хитер, — хмыкнул Кико. — Одним словом — лис.
— Кстати, я все еще жду от тебя объяснений, каким образом характерник стал абсолютом, — нахмурился Карл.
— Я работаю над этим, ваше величество.
— Плохо работаешь. И очень медленно. Ну, да ладно… В любом случае — пока лев и лис будут рвать друг друга, у нас будет время решить проблему астландцев.
— Боюсь, как бы у лиса не возникло желания сделать все по-своему, — произнес Кико.
— Ты о предательстве? — скептически хмыкнул Карл.
— Да, — кивнул шут. — Насколько я помню, между Максимилианом и нынешним королем Адрианом сложились вполне неплохие отношения. Все-таки маркграф остается сыном казненного вами отца. Он сам себе на уме.
— В этой жизни все возможно, — философски произнес король, а потом добавил:
— Да, он сам себе на уме и его преданность вызывает сомнение, но ты забываешь о выгоде. Что ему может предложить Адриан? Он ведь должен дать нашему маркграфу больше, чем дал я. Намного больше. Иначе какой смысл лису переходить на сторону аталийцев или тех же астландцев? Терять земли, титул и репутацию, которую он так долго зарабатывал? Здесь он народный герой, о котором поют песни и рассказывают небылицы. Обласканный королем и народом. А кем он будет там? Изгоем и всеми презираемым предателем.
Карл усмехнулся и покачал головой.
— Нет, уж что-что, а наш лис очень хорошо умеет считать. Тем более, что я еще не все награды ему дал. У меня всегда будет, что предложить ему. Пусть хотя бы переварит то, что уже получил. Если, конечно, выживет.
— Этот выживет, — негромко буркнул шут и бросил задумчивый взгляд на дверь, в которую вышел тот, о ком они говорили. — Обязательно выживет…
* * *
— Господа! — завидев меня, с ехидной усмешкой воскликнул герцог де Бофремон. — А вот и наш спаситель! Граф, поздравляю вас! Его величество, наконец, выбрал настоящего героя, спасшего Вестонию от полчищ аталийцев. Жаль только, что он забыл о тех, кто действительно прогнал Золотого льва из Бергонии.
Я как раз проходил мимо ниши, где собралась группа из дюжины дворян, центром которой был герцог. Бофремон уже был слегка навеселе и, судя по полному бокалу, прекращать попойку не собирался.
Его прихлебатели тут же поддержали своего лидера одобрительными возгласами, при этом бросая в мою сторону презрительные взгляды.
Очень хорошо. Ты-то мне и нужен.
— Ваша светлость, — слегка поклонился я. — Рад видеть вас в добром здравии. Этот южный загар вам к лицу. Говорят, морской воздух благотворно влияет на аппетит и сон.
Герцог дернулся, словно от пощечины. В его глазах вспыхнуло пламя ненависти. Его ближники даже слегка опешили от моей наглости. Ведь я только что практически прямым текстом напомнил Бофремону о том, что он прохлаждался в плену у аталийцев.
Герцог, раздвинув плечами своих людей, сделал несколько шагов по направлению ко мне и замер на расстоянии вытянутой руки. При этом он дал сигнал — никому к нам не приближаться.
— Ты за все заплатишь, ублюдок, — прошипел он сквозь зубы, дохнув мне в лицо винным перегаром и табаком.
— За что именно? — приблизившись к герцогу вплотную, спросил я. — За смерти тех болванов, которым ты приказал грабить и убивать от моего имени? Или за исчезновение всех контрабандных товаров, о которых ни сном и ни духом король? Или за освобожденных крестьян, которых отправляли на фронтир и которых ты продавал, как рабов, в свободные графства? Я могу продолжать. Список длинный.
Герцог отшатнулся и ошарашенно посмотрел мне в глаза.
— Твоя проблема в том,
