— Пожалуйста, не уходите. — Слова эти вылетели сами собой, вопреки его разуму и воле.
Почувствовав прикосновение ее тела, он наклонился, горя желанием поцеловать девушку. Она стала вырываться, и поцелуй получился грубым и настойчивым. Но, вдруг осознав, кто перед ним, Маршалл опомнился. Его рот нежно отыскал ее губы, и Рени больше не сопротивлялась. Испуг ее прошел, и она ощутила такое блаженство, какого не испытывала никогда в жизни. Внезапно Маршалл выпустил ее из своих объятий, оставив одну посреди комнаты.
— Спокойной ночи, Рени, — молвил он и пошел к себе.
Рени провела рукой по губам и стояла как вкопанная, тупо уставясь в его спину. Что это с ней было? Очнувшись от наваждения, она устыдилась его неожиданного ухода и стремглав выбежала из комнаты.
Маршаллу надо было срочно предупредить отца о Маг-вире, и он совсем забыл, что Элиз и Рени гостят у родителей. Меньше всего ему хотелось быть здесь сейчас. Но ничего не поделаешь — обстоятельства. Он подошел к бару и подкрепился двойным виски. Он сообщит отцу плохие новости утром, а сейчас надо спать. Маршалл вошел в свою комнату в дальнем конце коридора и лег на кровать не раздеваясь. Туманный образ Рени, ее огромные голубые глаза не давали ему заснуть.
Солнце клонилось к закату, когда Рени и Дорри подвели своих лошадей к обрыву. Они сидели рядом на краю и наблюдали за обломками льда, уносимыми мутной водой вниз по течению.
— Раньше такого не бывало.
— И правда, я никогда не видела здесь таких кусков льда, — сказала Рени.
Первый раз во время прогулки они доскакали до реки. Все изменилось вокруг, и только река, как всегда, медленно несла свои грязные воды.
— Дома у меня тоже есть любимое место, только наш утес не такой высокий, как этот. — Рени посмотрела вокруг.
— Какая красота!
— Да, замечательно. — Рени быстро-быстро заморгала, чтобы не заплакать.
— Извини, я не хотела… Посмотри, вон Маршалл скачет, — показала Дорри рукой в сторону. — Наконец-то он обсудил все дела с отцом.
Маршалл приблизился и порывисто осадил лошадь. Он явно сердился.
— Привет! — воскликнула Дорри. — Что ты здесь делаешь?
— Мама волнуется, она просила отыскать вас, — строго сказал он, даже не взглянув в их сторону. — Почему вы так далеко заехали?
— Рени хотела увидеть реку. Очень жаль, но она затосковала по дому.
Маршалл взглянул на Рени, торопливо вытиравшую слезы.
— Как глупо! — Она пыталась улыбнуться.
— Как может быть глупо скучать по дому! — с добродушным пафосом возгласил он и повернул лошадь. — Мои юные леди, нам лучше вернуться, уже поздно. Отец с Джимом уезжают сегодня вечером.
— Хорошо. Кстати, о чем ты так долго разговаривал с папой? — спросила Дорри. — Вы все утро просидели в кабинете.
— Это тебя не касается, юная леди, — бросил он небрежно.
— Неужели? — Ей стало немного обидно, да и голос его звучал на редкость холодно.
— Нам действительно лучше вернуться. Я не хочу, чтобы твоя мама волновалась понапрасну, — согласилась Рени.
— Ты права, Рени.
И они отправились в обратный путь.
— Н-н-о! Вперед! — крикнула Дорри и, пришпорив лошадь, пустила ее в галоп.
Рени бросилась за ней и вскоре догнала подругу. Маршалл сначала придерживал жеребца и тащился сзади, затем в два прыжка оказался рядом.
Вдруг лошадь Рени понесла и, споткнувшись, упала. Рядом с ней неподвижно лежала девушка. Маршалл окликнул Дорри, но та уже скрылась из виду. Он соскочил с седла и подбежал к Рени.
— Рени, — позвал он, осторожно поднимая ее. Ее бледность испугала его. Он убрал волосы с ее лица и окликнул еще раз.
Она тихо застонала и поднесла руку к голове.
— Маршалл, — прошептала она, глядя на него.
— Что? — спросил он отрывисто.
— Ничего. Все в порядке. Как моя лошадь?
— Она подвернула ногу, но все обойдется.
Он помог ей встать.
— Ты можешь ехать?
— Одну минуту. — Она облокотилась на него, и это было приятно.
Посадив ее на лошадь и забрав поводья, Маршалл сел впереди и велел крепко держаться. Рени обхватила его руками, а щекой прижалась к его спине. Ее лошадь ковыляла сзади. Тем временем Дорри, тревожась, искала их около конюшен.
— Что случилось?
— Моя лошадь упала, — ответила Рени.
Маршалл, натянув поводья, соскочил с седла и помог ей спешиться.
— Ты не ушиблась? Давай я посмотрю! — Дорри взяла Рени за руку и повела к дому. — Пойдем, я тебе помогу. А Марш присмотрит за лошадьми.
— Спасибо, — сказала Рени, когда они вошли в дом.
Маршалл впервые в этот день улыбнулся, глядя им вслед.
Рени стояла подбоченясь перед гардеробом. Она полежала расслабленно в горячей воде, пока та не остыла; боль постепенно утихла, вернулось хорошее самочувствие. Жаль только, что пока нельзя надеть прелестное платье, которое Элиз купила для нее. Она ощущала себя сегодня женщиной, а то, что Маршалл и Джим придут ужинать, придавало ей больше уверенности и желания выглядеть как можно лучше. Тяжело вздохнув, она достала черное, закрытое, с длинными рукавами платье, понимая, что должна так поступить из уважения к памяти отца.
Горничная помогла ей одеться, она в подавленном настроении спустилась к ужину и вошла в столовую вместе с Дорри.
Рени атаковали вопросами.
— Как ты себя чувствуешь? Все в порядке?
— Мне больно двигаться, — ответила она с усмешкой.
— Я уже начал думать, что вы просто не можете жить без несчастных случаев, — с улыбкой заметил Джим.
— Нет, я, видимо, поспешила. Отец вечно ругал меня за спешку.
Маршалл даже с места не сдвинулся, когда Рени вошла в комнату. Он исподлобья наблюдал за ней, пока она болтала с братом и сестрой. Непринужденность их беседы немного раздражала его. Он встал и налил себе виски, чтобы не создавалось впечатление, будто он слишком долго смотрит на Рени.
Вскоре подали ужин. На этот раз он состоял из весьма изысканных блюд. Мужчины развлекали Элиз и Рени рассказами о своих доблестных похождениях. Они прекрасно провели время. Рени доставляло удовольствие видеть, с какой любовью в этой семье относятся друг к другу.
После ужина ни у кого не возникло желания расходиться, и все спустились в гостиную, чтобы продолжить приятный вечер. Марта музицировала на фортепьяно, а Дорри предложила сыграть партию в триктрак, не подозревая, что Роджер Фонтейн обучал своих детей подобным забавам. Игра была оживленной, но с самых первых ходов стало ясно, кто выиграет. Джим был восхищен способностями Рени и наотрез отказался играть. Дорри побежала за Маршаллом, прервав его бурную дискуссию с отцом.
— Она играет лучше всех, — похвасталась Дорри, а затем добавила лукаво: — Марш, ведь ты не сможешь простить ей мой позорный проигрыш, не так ли? Ты же мой старший брат и учил меня.
