Перед тем как войти, бросил взгляд на странный объект, располагавшийся на противоположной стороне улицы. Это было заброшенное здание, вернее только оставшийся от него фасад, обнесённый забором и обтянутый обветшавшей сеткой. Судя по тому, что стройплощадка поросла вполне взрослыми деревьями, реставрация объекта пошла не по плану. Меня всегда удивляли подобные медвежьи углы в центре Петербурга, где цена клочка земли близка или равна астрономической. Правда, в последнее время таких мест становится всё меньше и меньше.
Офис департамента я нашёл без труда. Организация занимала целое крыло третьего этажа в небольшом импровизированном бизнес-центре. Табличка при входе гласила, что здесь располагается некое охранное предприятие «Дип Корп Россия», официальное представительство DEEP Corp. Площадь помещения, куда я попал после привычного общения с аудио-панелью, была небольшой, не более ста квадратных метров. Пространство было единым, но рабочие места сотрудников, расположенные группами по два-три стола, были разделены высокими перегородками, похоже, звуконепроницаемыми. А в конце помещения, куда меня пригласили пройти, находились три кабинета-аквариума с матовыми стеклянными стенами. В приёмной одного из них мне было предложено ожидать. Ожидание длилось ровно полчаса, за которые я успел подробно изучить обстановку и попереглядываться с приятного вида секретаршей. Когда я, уже от скуки, принялся копаться в телефоне, ожило переговорное устройство, из которого прозвучала неразборчивая команда запускать меня.
Я вошёл, поздоровался и сел на один из стульев, у конференц-стола. Хозяин кабинета не удостоил меня своим вниманием, а производил какие-то операции на своём настольном компьютере. Только спустя минуту он перевёл взгляд в мою сторону и скептическим тоном поприветствовал: «Здравствуй-здравствуй. С чем пожаловали, молодой человек?».
Происходящее, начавшееся с томительного ожидания, и продолжившееся незаслуженно сухим, на грани призрения приёмом, начало меня раздражать. Черенов представлял собой крупного, холёного и надменного индивида лет сорока, с явно военным или МВД-шным прошлым и выбритой до глянца физиономией. Я бы мог отнестись к нему с уважением, однако тон, с которым он встретил абсолютно незнакомого человека, начисто отмёл возможность серьёзного его восприятия. Но всё же, я решил умерить свою гордость и спокойно продолжил беседу, вспоминая советы профессора.
— Меня направил Лев Борисович Лавров, для прохождения собеседования на предмет трудоустройства, — и тут я сбился, поняв, что не помню точно название организации, куда устраиваюсь.
— И куда вы трудоустраиваетесь, если не секрет? — точно подловил меня безопасник, сходу обнаружив слабое место.
Черенов обращался ко мне на «вы», но через раз, и только лишь в рамках служебной этики, всем видом демонстрируя пренебрежение. Я собрался, и, не показывая замешательства, спокойно принял выпад.
— Фонд охраны культурного наследия, — констатировал я. — Я только устраиваюсь в организацию, и не успел заучить наизусть точного юридического наименования.
— Тогда я проведу маленький ликбез, — риторически предложил Черенов. — «Глобальный Фонд Мирового Наследия» — это наименование «организации», на работу в которой вы претендуете. «Дип Корп» — так называется международная охранная корпорация, обеспечивающая безопасность деятельности фонда и его сотрудников в тридцати трёх странах мира. За этими мало значащими для вас аббревиатурами стоят многолетняя история, серьёзные глобальные проекты и выдающиеся люди. Так почему вы считаете, что достойны работать у нас?
— Меня пригласили работать в фонде, — равнодушно выдал я, как будто пропустил мимо ушей высокопарную речь безопасника.
— А, ну это всё меняет. Значит, вы избранный? — усмехнулся он и перенёс своё внимание на компьютер, где явно перелистывал какие-то документы, бегло их изучая.
Далее последовала стандартная для таких случаев череда вопросов: «Где работал? Почему уволился? Сколько получал? Чем занимался? Чем планируешь…?» и так далее. На что я давал односложные, лишённые подробностей ответы, в которых преобладали слова «Да», «Нет», «Предполагаю…». Закончив допрос, как будто по регламенту, глава безопасности снова принялся листать и набирать что-то на своём ультрасовременном моноблоке от Apple.
Мой взгляд невольно привлекла довольно большая картина, находившаяся прямо за креслом руководителя. Убранство кабинета было современным и минималистским, и живописное полотно, метра полтора шириной, как-то выбивалось из общего стиля. Очень яркий и красочный сюжет картины передавал, очевидно, историю первых испанских покорителей Америки. На приставшей к берегу шлюпке, под развивающимся флагом, в полный рост красовался идеализированный конкистадор, в сопровождении бравой команды и священника. Аборигены в цветастых головных уборах преподносили дары своим завоевателям. На заднем плане красовалась эскадра кораблей, на глади лазурного океана, под голубым, прозрачным небом. Черенов заметил направление моего взгляда и неожиданно снова обратился ко мне.
— Нравится? — спросил он, впрочем, не интересуясь ответом. — Это подлинник, середины XVIII века. Помимо материальной и культурной ценности, эта картина имеет ещё одно назначение. Она напоминает нам о довольно неприятных моментах истории, когда люди истребляли себе подобных, именем Бога и ещё какого-то императора. Кстати, это не Колумб, как ты мог подумать, это Кортес, палач, покорявший Мексику, сейчас известный больше как человек подаривший старому свету шоколад. Где же все эти империи сейчас? Где их былая мощь и великолепие? Они действовали грубо и самоуверенно.
Продолжавший меня удивлять безопасник, закончил тираду и усмехнулся каким-то своим параллельным мыслям. Тон его немного смягчился, возможно от того, что я дал возможность блеснуть риторическими навыками и знанием истории. Я точно не первый, кому он втуляет здесь про конкистадоров. Я посмотрел на часы. С момента моего прихода прошло уже больше часа, включая ожидание.
— К слову, по поводу открытия испанцами Америки, — снова завёлся Черенов, — есть мнение, что индейцы смотрели, но не видели подошедшие к их берегам корабли, так как в их примитивном мозгу не было образов, позволяющих осознать увиденное. Как считаешь, возможно ли такое?
Признаюсь, я несколько опешил от такого вопроса, начав ворошить свои исторические знания и анализировать услышанное на предмет подвоха.
— Я думаю, что какими бы примитивными не были аборигены, они жили на островах, и, скорее всего, передвигались между ними на лодках. То есть, они должны были иметь хоть какие-то образы объектов на поверхности воды, пусть даже и незнакомых, пусть даже удалённых, — выдал я теорию, после некоторых раздумий. — И, насколько мне известно, до испанцев в Америке побывали скандинавы, к которым в большей степени можно отнести статус первооткрывателей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
