«За каждым пользователем интернета тянется длинный хвост обезличенных свойств и характеристик, собираемых на основе данных из аккаунтов социальных, почтовых, поисковых и других веб-сервисов. Обезличенность эта весьма условна, и любой «хвост» без труда может быть сопоставлен с его хозяином. Даже если ты указал вымышленные данные для почтового ящика, то в какой-то из соцсетей обязательно использовал реальные. Даже если ты удалил свой старый реальный аккаунт и зарегистрировал новый, вымышленный, то, с большой вероятностью, он всё равно будет сопоставлен с тобой. А людей, принципиально соблюдающих свою анонимность в сети, не так много, потому что существуют ещё и псевдо-защищённые системы онлайн-банкинга и электронных валют, которыми пользуется «продвинутая» аудитория» — сообщил мне собеседник факт, который я итак в принципе знал. На мой вопрос «Зачем фонду такая информация?», Паскаль расплывчато пояснил, что для того же, для чего и всем остальным, намекнув, что это тема отдельного разговора.
И вот, когда я практически разложил по полочкам всю информацию, и сформировал представление о своей новой работе, компьютерщик изложил мне краткую, но ёмкую картину мира по версии Глобального Фонда Мирового Наследия. После чего я и отправился бродить по городу, осознавая услышанное. Это был уже второй раз, когда я выходил из офиса на Мойке в подобном состоянии. То ли моё восприятие загрубело за время последних рутинных месяцев работы в «Горизонте», то ли я постарел, но поверить на слово всему, что узнал, я пока был не в силах. Фундамент моих представлений о мироздании пошатнулся и дал трещину.
6. «Спаси», «бо»
Я сидел на своей лоджии, сложив ноги на корзину с грязным бельём, и пил чай. Идиллию нарушали звук неугомонной строительной техники под окном и ожидание новой трудовой недели. Прошло уже больше суток после встречи с Паскалем, но я до сих пор не навёл порядок в голове.
В итоге я не выдержал и принёс ноутбук, с помощью которого принялся ворошить интернет на предмет интересующих сведений. Бонне был откровенен в беседе, но весьма лаконичен и сдержан, поэтому я хотел найти дополнительное подтверждение его словам. Перелистывая страницы веб-сайтов, я постоянно ожидал какого-то хакерского сюрприза, подобного тому, что мне уже устраивал мой новый коллега, но большой брат, а вернее Сестра, никак себя не проявляла. За этим делом я просидел до позднего вечера, и сидел бы ещё, как вдруг ожил мой домофон. Сигнал был настолько резким и неожиданным, что я буквально подскочил на диване. Я никого не ждал и насторожился. Не успел снять рубку, как аппарат затих. Квартиру окутала призрачная тишина, в полумраке комнат я заглянул в глазок. Слабая энергосберегающая лампочка освещала пространство лестничной площадки невнятным тусклым светом. Я ждал. Послышался приглушенный непонятный шум, где-то в недрах подъезда. Иногда люди ошибаются номером квартиры, или звонят всякие разносчики рекламы. Я решил списать происходящее на этот счёт, как внезапно дверной глазок потух. Кто-то или что-то перекрыло обзор. Сердце забилось чаще. Сознательно я понимал, что мне ничего не угрожает за прочной дверью, но лёгкий иррациональный страх проникал в мозг напрямую из чёрного отверстия. Переливисто зазвенел дверной звонок. Я немного постоял, вслушиваясь в тишину за дверью, а затем, максимально возможным для меня, грубым голосом пробасил: «Кто там?!».
Удивиться я уже не смог, за последние дни данное чувство просто атрофировалось, когда на моем пороге возникла ни кто иная, как Мальвина, собственной персоной. Тело её было затянуто в чёрно-красный кожаный комбинезон, представляющий собой мотоциклетный костюм с защитными вставками и панцирем на спине. О назначении её одежды говорили и жёсткие пластиковые ботинки, правда, вот, ещё один необходимый атрибут, такой как шлем — отсутствовал. О чём я и не преминул спросить сразу с порога.
— Шлем?! — округлила глаза Вика и улыбнулась.
— Ну да, шлем, — спохватился я и завёл девушку внутрь, закрывая за её спиной дверь. — Или ты гоняешь без него?
— Шлем я оставила внизу, но какое это имеет значение? — поинтересовалась гостья. — Неужели ты за меня переживаешь?
Мы стояли друг напротив друга в нешироком пространстве прихожей. Вика смотрела мне в глаза немного растеряно, немного испытующе. Глупая улыбка первых мгновений встречи постепенно улетучилась. Её грудь, затянутая в плотную кожу комбинезона, мерно поднималась и опускалась в такт дыханию.
— Давай забудем о том, что было вчера, — предложила она уже без шуток.
— Я согласен забыть обо всём, кроме твоих волос на моей подушке, — сказал я приблизившись.
Пальцы скользнули по гладкой поверхности её облачения, и я обнял её за тонкую талию, несильно притянув к себе. Она склонила лицо, но через секунду наши губы слились в поцелуе. Как и наши тела затем сплелись в замысловатом любовном танце. Давние чувства, желания, фантазии, вспыхнули единым пламенем, объявшим нас без остатка. Примитивные звериные ласки сменялись невероятно нежными поцелуями и касаниями. Страсть, то затуманивала сознание, то отступала, рождая бессвязные признания. Шёлковый шёпот, чуть слышные стоны, разбросанная одежда и предметы интерьера, наполнили сумрак коридоров и комнат моего дома.
Спустя пару часов, проведённых в сладком безвременье, мы лежали обнявшись посреди разворошённой постели, приходили в себя и тихо беседовали. Вика развеяла тайну своего необычного появления. Вышло так, что она набрала номер моей квартиры на домофоне, но из подъезда кто-то вышел, и девушка проскользнула в открытую дверь, сбросив вызов. Дальше она ошиблась этажом, и некоторое время скиталась в поисках нужной двери. Ну и под конец, закрыла дверной глазок рукой по старинной русской традиции, решив устроить сюрприз. Позвонить заранее она не могла, так как забыла у меня телефон во время поспешного бегства. Здесь я в очередной раз убедился в непостижимой женской хитрости, если конечно таковая имела место быть в данном случае. Телефон её оказался разряженным. Или же выключенным заранее.
Но всё это не имело теперь никакого значения, когда нежная и непостижимо желанная девушка лежала рядом, в моих объятиях. Только сейчас, спустя годы, я понял, как на самом деле была близка мне милая однокурсница Мальвина с грустными и умными глазами. Была ли это любовь, страсть в общепринятом понимании? Не знаю, но чувство было такое, словно наши души, являющиеся половинками, наконец, воссоединились в единое целое.
Отдохнув, мы снова сплелись в узелок тел и чувств, а бледная питерская ночь смотрела на нас в окна спальни и улыбалась. Ближе к утру я с трудом поднялся и опустил плотные шторы на окна. Вика в изнеможении заснула, и я последовал её примеру.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
