оставим этот разговор.
Ты, кстати, знаешь, что его карга
Ревнует не на шутку, для показа?
Шатохин
Карга какая? Ты сейчас о чём?
И почему все пожилые дамы
Тобою нарекаются «каргами»?
Олеся Вячеславовна
Сейчас я о супружеской той паре,
За счёт которой мы с тобой гостим
В таком прекрасном и приятном месте.
И, честно говоря, есть подозренье,
Лариса помешалась на измене.
Шатохин
Ты будто удивилась, не одни
Не совершенны мы в сём бренном мире.
Олеся Вячеславовна
Нет, не совсем, мне жаль её немного.
Ей не откуда ждать теперь подмоги.
Сцена 24
Елена
(про себя)
Вот и пришло желанное мгновенье.
Я сомневалась днём, не спала ночь,
Но всё благополучно разрешилось,
Ведь он теперь стоит передо мной,
И близкий, и любимый, и родной.
Ах, знал бы ты, сколь много для меня
Сей день вмещает, для любой из женщин
Значительнее не бывает дня.
Но странно, что сейчас я не волнуюсь,
Волненья в прошлом скрылись глубоко,
Я знаю точно, замуж выхожу я
Лишь по любви и только за того,
Кто точно знает чувствам этим цену.
Чего же больше ждать мне от судьбы?
Спокойна я, и время подошло,
Ещё лишь шаг один, другой и третий,
И вот стою я перед ним без тени
Сомнения за будущность свою.
В ней одиночеству не будет места,
Не будет ссор, не будет и обид,
С собой не ссорятся, ведь мы с любимым
Единое отныне существо.
Лариса Александровна
О господи, какие треволненья
Тревожат сердце матери сейчас.
Гринберг
Ты о себе? С родителем бывает
Подобное смешение всех чувств,
Когда его ребёнок в брак вступает.
Он так свои же узы вспоминает,
В которых родилось его дитя,
Повторно это всё переживает,
Участливости в действе не скрывает.
Лариса Александровна
Не мудрено то угадать. Ты вспомни,
Такая свадьба же была у нас,
Ты женихом таким был, я – невестой,
Такими ж юными мы в брак вступали
И так же друг пред другом трепетали.
Гринберг
Эх, милая, совсем разволновалась
И позабыла напрочь всё сейчас.
Гораздо старше были мы на свадьбе,
И в этом дочь опередила нас.
Лариса Александровна
Ах да. Мне от того ещё тревожно,
Что сын не смог к сестре на свадьбу быть.
Гринберг
Наверное, они чужими стали,
Уже давно мы разлучились с ним.
А помнишь ты, как весело играли
Они друг с другом в тесной квартирёнке,
Где в первые года мы проживали
Семейного, наивнейшего счастья?
Лариса Александровна
Как горько. Не вернуть нам этих лет…
Гринберг
Да и не надо, будущим живи.
Надеюсь, скоро станем дедом с бабкой.
Вот хорошо то будет.
Лариса Александровна
Это да…
Олеся Вячеславовна
Ты только посмотри, какое платье!
Себе такое же иметь хочу.
Шатохин
Не влезешь ты, любимая, в него.
Олеся Вячеславовна
Дурак ты. А ещё интеллигент.
Вобще я поражаюсь, как ты можешь
В своих летах случайно оскорблять,
Тем более ту женщину порочишь,
Которая и любит, и ребёнком
Твоим беременна.
Шатохин
Прости меня.
Олеся Вячеславовна
Нет, ты и вправду сам не замечаешь,
Как временами ты жесток бываешь?
Шатохин
Не замечаю.
Олеся Вячеславовна
Ну, тогда прощаю.
Шатохин
Я даже и не думаю об этом.
Олеся Вячеславовна
Ведь это эгоизм, ни что иное,
Никто не научил тебя любить.
Ты посмотри, какой у ней на заде
Шлейф волочится. Это перебор.
Гостям на нём всем можно прокатиться.
Такого вот себе я не хочу.
Шатохин
(про себя)
Определённо женщины глупеют
Присутствуя на свадьбах, им на них
Романтика головки забивает,
И каждая себя здесь представляет
С блистательным под руку женихом.
Олеся Вячеславовна
О чём опять ты шепчешься с собой?
Шатохин
Да так, увлёкся думою одной.
Олеся Вячеславовна
Ну всё, клянутся. Ты себе представь
Сколь это стоило – на берегу
Устроить церемониальный зал?
Шатохин
Целуются. Нет, что-то в этом есть.
Как думаешь, быть может, чистота,
Возвышенная тонкость нежных чувств?
Иль лишь моральная всё суета,
Расплата за владение друг другом?
Олеся Вячеславовна
Ты изменился, ранее в тебе
Цинизма не было, лишь беззащитность,
Сейчас же судишь будто старый фат.
Шатохин
Сменились обстоятельства.
Олеся Вячеславовна
И что?
Значение почувствовал своё,
Власть над людьми, что вскоре обретёшь?
Так значит стержня нет в тебе совсем,
И не имелся никогда доселе.
Шатохин
Давай не будем ссориться сейчас.
Ты тоже мне обидными словами
Наносишь оскорбления подчас.
Сцена 25
Гринберг
Прошу к столу. Ты, Юра, сядь поближе,
Со мною рядом, ну, а я – с женой,
Она же – с молодыми. Да, прекрасно,
Так водится.
Олеся Вячеславовна
И это честь для нас.
Спасибо вам.
Шатохин
А знаешь, я дыханье
Вдруг затаил, когда они клялись.
Олеся Вячеславовна
В конце так трогательно обнялись.
Лариса Александровна
Не говорите. Просто… просто прелесть.
Елена
Мам, не реви, будь счастлива, как я.
Лариса Александровна
Я счастлива. В своё узнаешь время,
Что значит – дочку замуж выдавать.
Шатохин
Позвольте первому поднять бокал
За молодых и долгие те годы,
Что ждут их впереди, за счастье в браке,
Оно наполнит их дальнейший путь.
Сейчас мне вспомнилось одно реченье
Известного античного поэта:
Тот счастлив будет, кто плывёт в теченье
Не собственного, не былого века,
А будущего. Думается мне,
Он сим хотел сказать, что только так
Пред взором исчезает этот мрак,
Которым представляется для нас
Грядущий год иль день иль даже час,
Они как будто получают форму
Ни в чём ином, как в детях, в их мечтах,
Заботах, планах, их конкретной жизни,
Они становятся понятными тогда,
А мы – счастливыми, мы обретаем
Бессмертие на долгие года.
Родители – уже прошедший век,
А сами мы – день нынешний в зените,
Который скоро минет. Для грядущих
Живите поколений, в этом счастье.
Гринберг
Прекрасно как всегда сказал мой друг,
Но я способен кое-что прибавить,
Хоть ни античных, ни других поэтов
Не изучал я, к сожаленью, в жизни.
Ты помнишь, дорогая, как однажды,
В былые молодости времена,
Нам пара повстречалася одна,
Совсем случайно. Пожилые люди
Так ясно рассуждали меж собой,
Что довелось им пережить вдвоём,
Что мы с тобой с открытым ртом дивились
Их полному согласию во всём.
Из разговора понял я, бездетным
Пришлось, увы, им
