Читаем без скачивания Чтоб полюбить сильней... - Борис Андреев

Друзья поставили русского гостя в середину шеренги, с ружьями на изготовку они стояли и ждали, когда полетит птица. И вдруг нелегкая вынесла на них зайца. Выскочив из кустов, он, как оглашенный, понесся прямо на охотников. «И вот представьте, — восхищенно рассказывал этот товарищ, — ни одно ружье не выстрелило, не дрогнуло. Наоборот, все стволы опустились вниз. Охота на птицу, значит, зайца нельзя. Шеренга расступилась, заяц промчался и был таков…»

— Ну, это не охотники! — зашумели студенты.

Вот те раз! Говорили, говорили, высказали много умных, трезвых соображений — и к чему пришли?! Значит, азарт превыше всего и не поддается регулированию? А где же сознательность, чувство законности и порядка, наконец, человеческое достоинство? И кто же тогда охотники? Люди, не подвластные требованиям общества… Что же после всего этого стоили наши разговоры!

Выходит, коли охотник, делай, что вздумается?!

А ведь они, завтрашние блюстители нравственности в лесу, искренне верили, что будут настоящими рачительными хозяевами, — и при первой же проверке оказались неспособны победить себя в себе. Не такие ли славные ребята порой, попадая на природу и оказавшись в плену слепых страстей, бездумно калечат, разрушают ее?

Перед глазами всплыла Чукотка, девушка в розовой кофте. Там не хотели беречь тех, кого нельзя съесть, здесь не могли отказать себе в удовольствии не пальнуть в того, кого можно съесть! Что же получается: пощады — никому?!

Скидка себе — опасная вещь. Напомню случай, в свое время наделавший шума. О нем сообщалось в газете «Известия». Весной, в полую воду, красавец сохатый попал в поток. Лось был обречен и неизбежно утонул бы, если бы на выручку не поспешили добрые люди. С риском для собственной жизни, они извлекли его из водоворота, вытащили на берег. А потом пришли другие, с ружьями, и, не обращая внимания на протесты, убили спасенного.

Одни спасли, другие убили.

Что, опять атавизм? Наверное. А может быть, еще и жадность, корысть. Древний человек не мог прожить без охоты, охота была для него средством выжить, — а теперь? Они тоже были голодны и могли умереть, если бы не убили его?

Помнится, обнародование этого факта вызвало бурю возмущения, читатели негодовали и засыпали редакцию письмами, требуя наказания виновников смерти животного. Как только их не честили: извергами, душегубами, варварами. Предлагали устроить над ними показательный процесс.

Но, может быть, их следовало оправдать? Наверное, они тоже считали: они «охотники» и им все дозволено.

«Не удержались, — скажут. — С кем не бывает?!»

Надо управлять собой. Выдержке учатся («учитесь властвовать собой!» — писал Пушкин). Выдержка и достоинство покоятся на чувстве ответственности, понимании того, что ты — человек, и с тебя спросится как с человека.

Неспособность противостоять соблазну, отсутствие самоконтроля и забвение простейших истин могут завести далеко.

На той же Чукотке мне довелось слышать об одном неисправимом стрелке по живым мишеням. Некогда он был начальником аэропорта в поселке Марково, потом вышел на пенсию и уехал в Киев. Самым большим удовольствием для себя он почитал охоту, и каждый год, в разгаре полярного лета, приезжал на Чукотку (друзья по прежней службе в гражданской авиации обеспечивали ему бесплатный проезд), брал палатку, рюкзак, запас патронов и уходил в тундру. Там ставил палатку и жил две-три недели, отводя душеньку в стрельбе по белым гусям.

Надо знать, что летом тундра — сущий рай, куда слетается множество всякой живности. Даже белый гусь, который давно выбит в других местах и не является больше объектом охоты, здесь еще гнездует большими колониями. За две недели 400, 500, 600 штук становились жертвами ненасытной страсти этого человека. Он убивал их просто так, ради удовольствия убить. Съесть их всех он не мог, часть раздаст знакомым, часть сгниет… Зачем?! Зачем он это делал? Азарт. Человек этот заслуживал презрения и, может быть, уголовного суда, но, к сожалению, оставался безнаказанным. Тундра — кто пойдет докажет! Не такие ли, как он, готовят нам перспективу, о которой предупреждал один видный ученый: если человечество не отрешится от своих убийственных наклонностей и не возьмется немедля за ум, ему грозит остаться в недалеком будущем лишь в обществе крыс, мышей, воробьев и бактерий…

Поймать, убить, а иногда и позабавиться над слабым — древний инстинкт этот еще дремлет в человеке, но на то ты и современный цивилизованный человек, чтоб подавлять, удерживать свои инстинкты, направлять их в нужное русло.

Сцена на вокзале. Парень и пожилой мужчина, оба вроде бы приличные люди, и вдруг… стали жечь змею. Их окружили. Первая подала голос протеста уборщица. Правда, ею руководила не жалость к змее, а недовольство, что они сорят.

— Старый дурак, — накинулась она на пожилого, — еще нес из леса! Уж убил бы там, коли она тебе помешала!

Воробьиная стайка сидела на товарнике. Состав тронулся, воробьи взлетели и расселись на проводах. Парнишка лет восьми принялся швырять в них камнями, пока не согнал. Рядом сидели отец, мать, не обращая на это никакого внимания (а зря!). После мальчонка спросил родителей про змею:

— А зачем ее жгли?

— А куда ее…

Куда ее!

Удивительно: дух истребления господствует в человеке, когда он встречается со слабыми бессловесными тварями.

Эх, показать бы им самих себя, как они того заслуживали, пусть глянули бы в клетку с зеркалом…

Сказывают, в одном большом зарубежном зоопарке есть клетка, на которой крупными буквами написано: «Чудовище, которое уничтожает всех живущих». Вы подходите, смотрите — никого не видно, подходите ближе, вглядываетесь между железными прутьями, там зеркало, и — видите себя!

Однако не все таковы, и в этом есть великая надежда для нас. Какое удовольствие (нет, радость, счастье!) было видеть то, свидетелем чему я оказался однажды в Амурской области. В каком контрасте находилось это со всем тем, о чем рассказано выше! Дело тоже было весной. Только что прошел паводок на Амуре. Внезапно пришло тревожное известие: гибнут мальки, рыбьи дети.

На отлогом берегу Амура масса впадин, ложбин, высохших стариц, осенью и весной они заполняются водой, появляются озерца, озера, иные в ладошку, а иные и громадные, в них заходит из Амура рыба и мечет икру, после выклевывается молодь и вместе с отступающей водой уходит в реку. Начался бурный спад воды, а кто-то чересчур умный распорядился засыпать узкие протоки. Молоди некуда было податься, она обсыхала на суше.

Кликнули клич по школам, среди молодежи. И вот… Право, это напоминало времена гражданской войны, когда на комитетах комсомола вывешивались надписи: «Райком закрыт, все ушли на фронт». Все ушли на фронт — спасать рыбу! Мальков вычерпывали ведрами, бегом относили за перешеек и выливали в воду, именно выливали, впервые я видел, как рыба лилась сверкающей серебряной струей. Это была живая струя, состоявшая из тысяч и тысяч живых жизней. Ребята спасали жизнь! И это было прекрасно! Никто не замечал, что вода холодна и ведра тяжелы, притомились руки и спины.

Нет, меньше всего они думали о том, что рыбу можно съесть. Так надо! И этого было достаточно, чтоб ребята — парни, девушки, школьники — вложили себя целиком в спасение рыбьего стада, не пожалели ни сил, ни времени, ни одежды. Не остановило даже возможное недовольство родителей, — когда после они явились домой перемокшие, в грязи, в ботинках хлюпает. Но что значило все это в сравнении с чувством удовлетворения от сделанного.

Трагический эпизод разыгрался на одной из Волжских ГЭС в первое половодье после пуска гидростанции. На льдинах с верховьев принесло стадо лосей, шесть голов. Они подплывали к плотине и обрушивались в нижний бьеф. Некоторые потом показывались, но к берегу их прибивало уже мертвыми. Сбежался народ. Как помочь зверям? «Вон! Вон!» — кричали, завидев очередного подплывающего и обреченного бессловесного великана. Их отпугивали, кричали, шумели. Лоси кидались в воду и плыли к берегу, но там шум, движение людей, машин, поворачивали их обратно, быстрое течение (подхватывало, начинало вертеть и бросало в проран, в бездну. Спасти не удалось, но не забудется волнение людей, которые, кажется, сами готовы были нырнуть в холодную воду, только бы отвести гибель неминучую от лесных дикарей…

Нечто подобное получилось на рассвете у шлюза Камской гидроэлектростанции. Надо представить удивление шлюзовиков, когда они неожиданно обнаружили в первой камере лося. Видимо, в сумерках он переплыл с правого берега Камы на левый, преодолев водную гладь шириной около двух километров; потом, выбравшись на откос шлюза, попасся, пощипал свежей зеленой травки; и все, вероятно, было бы хорошо, не прояви незваный гость излишнего любопытства. Подойдя к краю камеры, лось заглянул вниз, потянул ноздрями воздух, и вдруг ноги поехали: откос был очень скользкий, копыта оставили широкие борозды, но сдержать падения не смогли — сохатый свалился прямо в канал.