Читаем без скачивания Смерть — моя тень - Ник Кварри

Через час я наконец добрался до этого района, заросшего деревьями и кустарниками и постоянно продуваемого ветрами с моря. Машину я поставил подальше от проселочной дороги, о которой говорила Кора, и остальную часть пути прошел пешком. Дорога огибала закрытые на зиму загородные виллы. Их владельцы появятся не раньше первой половины июня.

Слышался только шум прибоя и шелест листьев.

Номер дома, названный Корой, я нашел на почтовом ящике и свернул в маленькую улочку, вьющуюся среди кустарников по направлению к пляжу. На почтовом ящике было написано: «Э. Стронгел».

Об этом Кора мне ничего не сказала.

С пистолетом в руке я пошел по узкой дорожке, соблюдая, как и в доме Шерри Бейн, величайшую осторожность. Наконец, на опушке леса у самого пляжа, передо мной возникли черные очертания дома. Это было большое одноэтажное шале с плоской крышей и деревянными стенами.

Прежде чем приблизиться к нему, я внимательно осмотрелся, чтобы удостовериться, что тут нет никакой засады. Когда я подошел поближе, то понял, почему свет не пробивается наружу: окна были плотно закрыты ставнями.

Стараясь держаться поближе к стенам, я обошел вокруг дома. Со стороны моря, через щелочку в ставне, пробивался лучик света. Некоторое время я стоял прислушиваясь, а потом подошел и прильнул глазом к щели.

Я увидел большую гостиную в деревенском стиле с солидной комфортабельной мебелью. Комната освещалась маленькой настольной лампой и отблесками пламени, горящего в большом камине. На полу, между камином и громадным большим диваном, были брошены большие подушки. На одной из таких подушек с бокалом вина сидела, скрестив ноги, Кора. Прислонившись к дивану, она смотрела на огонь. В комнате больше никого не было видно.

Я продолжал свой обход вокруг дома. Перед гаражом я заметил элегантный «остин-хилл». Ворота гаража были открыты, и я вошел туда. Другая дверь гаража вела непосредственно в дом. Я открыл ее и вошел в маленькую комнатку типа кладовой, а из нее попал в кухню и дальше, в гостиную. Слева были расположены две спальни, в них никого не было. По затхлому воздуху можно было догадаться, что здесь давно никто не жил.

Когда я вошел в гостиную. Кора продолжала сидеть в той же позе, в какой я и видел: сидела на подушке и смотрела на огонь. На ней было одето все черное: облегающая блузка без рукавов, узкие брюки из эластика и бархатные туфли. Ее резкие черты лица смягчались отблесками пламени. Выражение лица было задумчивым.

Я сунул пистолет в кобуру под мышкой. А так как нервное напряжение уменьшилось, я почувствовал, как меня охватывает усталость, к которой добавилось чувство большого облегчения: это место было идеальным убежищем на ночь. А интимная обстановка гостиной, контрастирующая с остальными помещениями в доме, волновала и расслабляла меня. Я тихо, не желая испугать, окликнул Кору. Должно быть, она довольно много выпила, так как в ответ лишь слегка вздрогнула и, повернув голову, посмотрела на меня своими черными глазами.

— Нервы у меня сейчас и так ни к черту, а ты еще вздумал меня пугать, — сказала она еще более хриплым голосом, чем по телефону. — Я думала, ты позвонишь.

— Я передумал. — Я кивком показал на бокал, который она держала в руке. — Может, нальешь и мне?

Она улыбнулась.

— Виски здесь в неограниченном количестве.

Опираясь рукой на диван, она поднялась и пошла к небольшому бару, сделанному в сосновом пне. Двигалась она с грациозностью пантеры, чего я раньше не замечал.

Я последовал за ней.

Кора налила в большой стакан виски, оставив место для льда.

— Пей! — сказала она, протягивая мне бокал. — Я уже выпила достаточно.

— Опьянела?

— Немного... Зато такое приятное ощущение.

— Я тоже хочу дойти до такого ощущения, — сказал я и выпил виски до последней капли.

Огненная жидкость прошла по всем жилам, и усталость стала улетучиваться. Если бы убрать из памяти то, что я увидел в доме Шерри Бейн! Но у меня явственно стояли перед глазами Грэди и его подружка.

Я налил еще виски и снова выпил. Нервы мои несколько успокоились, но ужасная картина перед глазами осталась. Я посмотрел на Кору. Мой взгляд медленно прошелся по ее великолепно сложенной фигуре, а потом вернулся к ее электризующим глазам. Картина с трупами начала блекнуть.

Мы поставили бутылку рядом с камином и уселись на подушки, опершись спинами на диван. Глядя на пламя, мы потихоньку потягивали из бокалов. Наконец жуткое видение совсем исчезло и больше не появлялось. Пламя в камине, интимная обстановка дополнялись виски и присутствием Коры. Я снял пиджак, сложил его и положил на пол. Потом развязал галстук и расстегнул воротник рубашки.

Кора наклонилась, положила голову на мое плечо и начала что-то тихо напевать.

— Ты сказала, что хочешь поговорить со мной, — напомнил я. Сам я не очень хотел обсуждать какие-то проблемы, но понимал, что позднее мне захочется этого еще меньше.

Кора перестала напевать.

— Потом... Сейчас я не в настроении.

— А будь ты в настроении, чтобы тебя заинтересовало?

— Сама не знаю. — Она вздохнула. — Полиция выяснила, кто убил Марта?

— Нет... А что еще?

— К черту всю эту историю, — прошептала Кора. — Хочу хоть ненадолго забыть обо всем.

— Ты мне солгала?

Она убрала голову с моего плеча.

— Солгала? Что я тебе солгала?

— В отношении Эдварда Стронгела? Это же его вилла. Ты говорила, что он для тебя скорее отец, чем хозяин... «Отец» — не совсем точное слово, не правда ли?

Я пристально посмотрел в ее темные глаза, а потом оперся на диван и снова уставился на огонь в камине.

— Нет, это как раз то слово, — каким-то бесцветным голосом сказала она после продолжительной паузы. — Но все это... Все совсем не просто... Я была... В общем, какое-то время я была любовницей Стронгела. Но совсем недолго. Мы встречались или здесь, или в городе, у меня на квартире. Это было два года назад...

Она глубоко вздохнула и продолжала:

— Он — вдовец. Жена его умерла восемь лет назад. Он был очень одинок, и вреда от нашей связи никому не было. — Кора допила виски и взяла бутылку, чтобы снова наполнить свой бокал. — Он влюбился в меня, а я... я очень привязалась к нему. Наша связь продолжалась меньше года. Эдвард хотел жениться на мне, но я в конце концов поняла, что это не любовь, а просто благодарность. Все на этом и закончилось...

— Ты хочешь сказать, что порвала с ним? И как же он реагировал на это?

Кора поставила бутылку на место.

— Он был очень огорчен, но я настояла на своем. На наших деловых отношениях это не отразилось... И на нашей дружбе тоже. — На какое-то время Кора замолчала, словно не решаясь продолжать, но потом сказала: — Утром, после того, как я побывала в полиции, я позвонила Эдварду и сказала ему о том, что случилось. Я думала, что в газетах появятся неприятные публикации с упоминанием моего имени, в связи со смертью Марти и поэтому хотела на время отойти от дел. Эдвард согласился.

— Почему он не сказал мне, что ты находишься здесь?

— Думаю, просто побоялся. Он очень испугался, когда узнал, что Марти — сын Фрэнка Лека. Он боялся, что тот обвинит меня в причастности к смерти его сына, и поэтому предложил мне приехать сюда, где никто не сможет меня найти. Я просила никому не говорить, где я.

— Но мне же сказала?

— Ты другое дело, тебе я могу доверять.

— А больше никто не знает, что ты здесь? Только я и Стронгел?

— Да, только вы вдвоем. И Эдвард просил меня никому не говорить, что он помог мне спрятаться здесь. Он боялся, что Фрэнк Лека мог узнать об этом.

— Он знает Лека?

— Лично едва ли, но, безусловно, слышал о нем. Все знают Лека. Он замешан в каком-то рэкете, связанном с производством готового платья. Все знают, что этого человека следует опасаться, и я — тоже. Мне пришлось пройти мимо них, когда я выходила из полицейского управления. И он, и Рюннон так смотрели на меня, что возникало желание бежать, сломя голову.

— Ты раньше встречалась с Лека?

— Нет... Но я видела Рюннона на одном из наших приемов.

— Что он там делал?

Кора пожала плечами.

— Кто знает? Многие гангстеры связаны с фирмами по производству конфекциона на Седьмой улице. Наша деятельность служит красоте и сама украшена канальями.

Я допил виски и снова наполнил стакан. Были и другие вопросы, но мой мозг уже отказывался работать. Вопросы могли и подождать, ими можно будет заняться и завтра.

Поэтому мы снова замолчали и, глядя на огонь, опять принялись за виски.

Кора опять прислонилась ко мне и положила голову мне на плечо.

— Как ни странно, — сказала она через какое-то время, — но я сейчас совершенно не чувствую страха.

Я улыбнулся:

— Алкоголь — великий утешитель.

— Как хорошо... Мы здесь одни, в такой интимной обстановке... Так тепло. Кажется, ничего плохого случиться просто не может... Ты прав, я талантлива, и грязь, которая может появиться в газетах, не сможет повредить моей карьере.