открыта, висела табличка с крупными буквами: «Миссис Марджори Коул».
– Бабушка!
Марджори, сидевшая в инвалидном кресле у окна, была одета в цветастое платье. Кэти бросилась в ее распахнутые объятия.
– Я видела, как вы подъезжаете. – Марджори крепко прижала внучку к себе. – Ах, как я рада!
– Привет, мам. – Сара поцеловала ее в щеку и села на постель, накрытую стеганым покрывалом.
– Так приятно видеть моих девочек!
– Мы принесли тебе подарок, – сообщила Кэти. – Можно я отдам его бабушке, мам?
Сара поставила сумку на постель. Кэти достала коробку шоколадных конфет и протянула Марджори:
– Твои любимые, бабуль. С молочным шоколадом.
– Очень мило! – Марджори поцеловала Кэти. – Спасибо. Может, и ты съешь одну? Ну же, открой коробку.
Кэти нащупала шов целлофановой упаковки и принялась ее снимать.
– Хорошо выглядишь, мам, – отметила Сара. – Как дела?
– Вчера сделала укладку.
– Тебе идет.
Продолжая ковырять упаковку, Кэти спросила:
– Мам, а мы расскажем бабушке о том, что случилось с Анной? Как я увидела окровавленное тело няни на камнях. Салли сказала, что можно об этом говорить.
– Ох, – выдохнула Марджори.
Сара перевела взгляд на мать. Ее глаза, только что искрившиеся от радости, потускнели. Сара ни секунды не сомневалась, что ей уже известно о происшествии. Обитатели «Сильвербрука» часто смотрели новости в общей комнате. А в номере Марджори был собственный телевизор. К тому же она почти каждый день пользовалась ноутбуком, подаренным дочерью два года назад.
Решив, что надо срочно сменить тему, Сара потянулась к конфетам.
– Давай помогу, солнышко. – Она потрясла крепкую крышку и сняла ее с коробки. – Угощайся.
– Ты первая, бабуль.
– Зайка, я поем чуть позже. Попробуй сама.
Кэти выбрала конфету и надкусила ее.
– Так. – Сара достала из сумки планшет и маленькие наушники. – Кэти, садись-ка за бабушкин стол и досмотри мультик, который мы начали вчера, а мы пока поболтаем.
– Сначала я хочу досмотреть «Белоснежку». И можно мне еще конфету?
– Хорошо. Поставлю «Белоснежку». Можно, но только одну.
Взяв конфету, Кэти устроилась за столом на стуле в дальнем конце комнаты и вставила в уши наушники. После того как воспроизведение началось, Сара села ближе к матери и понизила голос.
– Мам, ты знаешь, что случилось в лагере Кэти?
– Да. Видела в новостях. Писала тебе на почту.
– Ой. Я еще не читала. Прости. Такая суматоха.
– Понимаю. Все это просто ужасно.
Сара кивнула, наморщив подбородок.
– Ты еще не все знаешь. Анна Шоу была няней Кэти. Когда она упала, Кэти была там.
Марджори Коул ахнула.
– Кэти была с девушкой, когда та умерла?
Сара кивнула. По щекам у нее полились слезы.
– Как же так получилось, Сара?
– Там была только Кэти. Она последняя, кто видел Анну живой.
Марджори моргнула, слегка поежившись.
– Мам, это даже словами не описать. Не знаю, что мне теперь делать.
Пожилая женщина подняла морщинистые ладони, взяла руки Сары в свои и посмотрела на ее татуировку.
– Мам, так ведь не бывает, да?
Обе повернулись и посмотрели на Кэти, которая сидела в другом конце комнаты за столом, скрестив ноги и доедая конфету. Планшет стоял под углом, и они видели происходящее на экране. В эту минуту злобная королева-ведьма угощала Белоснежку отравленным яблоком.
– Скажи мне, что это неправда, мам, – хрипло прошептала Сара.
Тревога во взгляде Марджори сменилась нежным состраданием.
– Знаю, что ты боишься. И знаю, чего именно ты боишься. Крепись. Доверяй своему сердцу. Кэти – хорошая девочка.
Глава пятнадцатая
Сиэтл, штат Вашингтон
Анна Шоу, еще совсем малышка, задувает свечи на торте.
А тут она чуть старше, у нее выпал один из передних зубов, она в розовом шлеме сидит на велосипеде, сжимая руль: «Смотри, папа, смотри!» А вот обнимает своего младшего брата Джона и смеется с мамой и папой в Большом каньоне.
Ролик показывали на экранах в часовне похоронного бюро под аккомпанемент одной из любимых песен девушки, «Ангел» Сары Маклахлан. На одной из стен висели фотографии Анны, всегда улыбчивой, с яркими, как звезды, глазами.
Повсюду благоухали цветы.
В центре стола стояли свечи и урна с прахом погибшей.
Сара с трудом держала себя в руках. Кэти захотела посетить похороны, и они вместе с другими скорбящими вошли в часовню. Здесь были в основном подростки в черных или темных одеждах. Одни держались за руки, кто-то сжимал носовой платок. Слышались тихие всхлипы, шепот и шелест тканей.
Похороны транслировались в прямом эфире. Преподобный Артуро Сантос, священник церкви, в которую ходила семья Анны, поприветствовал с кафедры всех собравшихся, а также тех, кто смотрел службу онлайн, и кратко изложил план церемонии.
Немного помолчав, он продолжил:
– Собравшись здесь сегодня, чтобы восславить Анну Кэтрин Шоу, мы спрашиваем себя: почему? Почему оборвалась ее юная жизнь? Родители не должны оплакивать своих детей. Это неправильно. Но так случилось. И хотя ответа нет, всем нам очень больно. Всем, кто любил Анну. – Преподобный помолчал, держась за края кафедры. – И все же в некотором смысле смерть Анны освещает нам путь. Путь к обретению смысла жизни. Боль лишь укрепляет в наших сердцах веру в то, что все мы неразрывно связаны друг с другом. И теперь наша связь с Анной обретает новую духовную форму, даруя чудесное, удивительное осознание того, что она всегда будет частью нас…
Преподобный Сантос говорил еще несколько минут, прежде чем проповедь подошла к концу.
Посетители стали подходить к кафедре, чтобы попрощаться с погибшей.
Пейдж Кендал и Шарлотта Кук, школьные подруги Анны, стояли вместе, предаваясь воспоминаниям.
– Анна всегда была готова поддержать в трудную минуту, – сказала Пейдж.
– Да. И верила, что любую проблему можно решить мороженым, – добавила Шарлотта, вызвав легкую волну смеха.
– Анна была лучше всех нас, – заключила Пейдж.
– Это правда, – согласилась Шарлотта, обняв подругу.
Следом за ними выступил один из учителей Анны, затем директор школы и тетя Долорес из Рино, которая научила племянницу играть в покер.
– Она быстро освоилась. Очень способная девочка.
Последними речь произносили Чак, Линора и младший брат Анны Джон. Стоя за кафедрой, они старались поддержать друг друга, плакали и говорили то, что должны были сказать.
– Горжусь тем, что был твоим отцом, – произнес Чак.
– Лучшая дочь на свете, – вторила ему Линора. – Я счастлива, что была твоей мамой.
К микрофону шагнул четырнадцатилетний Джон.
– Она была такой хорошей старшей сестрой, что ангелы попросили у Господа сделать ее одной из их сестер.
Церемония подходила к концу. Друг Анны по имени Уилл Найя, учившийся с ней в музыкальной школе, сыграл на пианино и спел еще одну из ее любимых песен, «Сегодня вечером меня спасли»[2].
Пока он выступал, Сара смахнула слезы, повернулась к Кэти, обняла ее одной
