Читаем без скачивания Метод 15/33 - Шеннон Керк

Все эти видео мы отправили в Вирджинию для серьезного изучения вместе с отпечатками пальцев, обнаруженными в уборной Бойда. После проведенного анализа мы получили следующий результат: мужчина сорока лет с небольшим, каштановые коротко стриженные волосы, маленькие круглые крысиные глазки, такие темные, что кажутся черными, тонкие губы — почти полное отсутствие губ — и толстый нос с суперкрупными ноздрями. Его нижние веки обвисли, открывая внутреннюю часть глазниц. Медэксперты предположили, что это может быть симптомом волчанки. Антропологи и криминалисты увидели в нем сицилийца, выросшего в Америке. Он явно был курильщиком и обладал лишним весом, что было заметно только по его округлому животу, и больше нигде. За ним не числилось судимостей, и в армейских архивах о нем также ничего не было, так что отпечатки пальцев нам ничего о нем не сказали. Мы определили его рост — 5 футов 9 дюймов, а вес от 180 до 185 фунтов.

Наш подозреваемый был одет в футболку «Лу Митчеллс». Аналитики определили, что этот цвет и рисунок могли попасть в производство только за последний год, в крайнем случае, пару лет. Если бы кроме этой футболки у меня больше ничего не было, я бы отнесся к этой улике довольно прохладно. Возможно, я бы принял его за очередного туриста. Но когда возле кассы он открыл бумажник, он совершил ошибку, положив его в открытом виде на стойку, и вот зоркие глаза видеоэкспертов в центральном офисе сосредоточились на кадре, который содержал следующую информацию: 126:05:001 были цифры в верхней части залохмаченного чека, на котором также виднелось и несколько букв: Л…… ТЧЕЛЛС. Несмотря на мощное увеличение, позволявшее разглядеть даже отдельные молекулы его кожаного бумажника, мы не смогли обнаружить там его имени, поскольку внутри явно не было ни прав, ни кредитных карточек. В итоге мы прозвали нашего крысоглазого подозреваемого Динг-Донгом.

Мы ухватились за видимые буквы на чеке. Бихевиористы выдвинули предположение, что форма тела Динг-Донга, его походка, пальцы в следах от ожогов и привычка вытирать руки о штаны указывают на то, что он повар в буфете или закусочной. Основная версия заключалась в том, что он работал в «Лу Митчеллс». С учетом футболки и достраивания невидимых букв на чеке в его бумажнике это выглядело как единственно возможное решение. Также на основании этого видео медэксперты предположили у него легкую форму эмфиземы.

Мы с Лолой сломя голову бросились в Чикаго в поисках кого-нибудь, кто смог бы опознать нашего страдающего одышкой повара.

Сидя в «Лу Митчеллс», мы ожидали, пока поток клиентов, желающих позавтракать, не истощится и шеф-повар по имени Стэн сможет уделить нам внимание. Мы пообещали новому менеджеру, что не станем ни о чем расспрашивать работающих в зале официанток. Поэтому мы просто заказали упомянутый выше завтрак. После того, как мы показали менеджеру фотографию Динг-Донга, он объяснил:

— Я работаю здесь с прошлого года и не помню этого парня. Вам лучше поговорить со Стэном. Если этот тип здесь работал, то Стэн его знает.

Наша официантка, неулыбчивая женщина далеко за пятьдесят, подошла, чтобы забрать пустые тарелки. Стоя боком к нам со склоненной в сторону и вниз головой, она произнесла привычно скучающим тоном:

— Большой человек вас ждет. Пройдите за стойку. У холодильника налево. Вы не промахнетесь.

Мы с Лолой последовали ее указаниям. Как только мы повернули налево у холодильника, мы увидели мужчину, скорее напоминающего стену. Он стоял перед восьмифутовой жаровней и был настолько широк, что для того, чтобы опоясать его необъятный торс, пришлось сшить вместе два фартука.

— Стэн? — спросил я.

Тишина.

— Стэн? — повторил я.

— Я и в первый раз тебя услышал, законник. Подходи. Присаживайся на эти коробки с маслом.

Я сел, где было указано. Лола, как обычно, расположилась позади, напоминая верного часового.

Сбоку голова Стэна имела форму медбола — то есть была большой и круглой. Он носил короткую ухоженную бородку и располагал гривой кудрявых волос, с помощью геля прилизанных приблизительно до середины черепа. Ниже его локоны вырывались на свободу, образуя нечто наподобие клоунского парика. Стэн обернулся. Никогда в жизни я не видел такого большого носа. Если на этой планете когда-либо существовали великаны, то Стэн, несомненно, был их потомком.

— О чем ты хочешь меня спросить, законник?

Клякса теста плюхнулась с его лопаточки на пол. Я проследил за ней взглядом, но он даже ухом не повел.

— Я хотел бы спросить — знаете ли вы этого человека.

Я протянул ему фотографию подозреваемого.

Стэн скосил на снимок свои карие коровьи глаза, фыркнул, снова отвернулся к жаровне, быстро перевернул три оладьи и что-то пробормотал.

— Я так понимаю, это означает, что вы его знаете, — произнес я.

— Этот тип — первоклассный идиот. Два года назад я вышвырнул его на третий день работы и с тех пор не видел. Он явился ко мне и сказал, что пять лет работал в закусочной для дальнобойщиков на окраине Детройта. Заявил, что он работал в буфетах, был помощником шеф-повара, кондитером, шеф-поваром… Да кем он только не был. Но потерял работу из-за какой-то свары с хозяином закусочной. Так он сказал. Сказал, что у него черная полоса и он хочет все начать сначала, и нет ли у меня на кухне для него работы. Я поручил ему жарить бекон. Уже в первый день я понял, что этот тип вообще никогда не работал на кухне. Сжег все, что надо было поджарить. На следующий день я поручил ему мыть посуду. Он и тут облажался. Вручал официантам тарелки с прилипшими к ним остатками яиц и прочего дерьма. Я так подумал, что он нуждается в лекции старины Стэна о том, как надо работать, и еще одном шансе. Я предложил ему прийти и на третий день. Но он и тут все пересрал. Черт побери, законник, в конце концов, это долбаный «Лу Митчеллс». Тут нет места всякому дерьму. Мы готовим лучшие долбаные завтраки в городе. Нас обожает мэр Дейли. «Загат»[6] считает наши омлеты божественными. По его мнению, наше заведение «мирового уровня». — Стэн переключил свое внимание на Лолу. — А знаешь, — произнес он, указав на нее лопаточкой, — да, ты знаешь, законница, я видел, как ты тыришь мои оладьи.

Высшим выражением эмоций для Лолы было кивнуть Стэну, что, вообще-то, означало уважение. Он это понял и подмигнул ей, но тут же обернулся ко мне, чтобы продолжить персональную проповедь.

— Как бы то ни было, законник, но мы, черт побери, «Лу Митчеллс», и никакого дерьма тут я не потерплю. Ни от кого. Ясно? — уточнил он, как будто я поставил под сомнение столь очевидный и объективный факт.

Я кивнул, заверяя его в абсолютной правоте, и Стэн продолжил:

— В общем так, на четвертый день я жду этого идиота у задней двери. Я протягиваю ему чек и говорю, чтобы он больше не приходил. И тут этот чертов извращенец требует, чтобы я заплатил ему наличными. Он не может обналичивать чеки, видите ли. А я должен был это знать? Я должен был знать, что он, видите ли, весь из себя нелегал. Но мы тут не притон для нелегалов, законник.

Стэн отвернулся, чтобы перевернуть еще несколько оладий, и свободной рукой сделал жест, видимо, означавший «ну и черт с ним».

— Вы, наверное, хотите узнать, как его зовут, и получить любую другую информацию, которая у нас на него найдется. Проблема в том, что я обошел общепринятые правила и нанял его на месте. Так что у меня нет его заявления о приеме на работу, да и вообще ничего нет. Линда, которая работает в конторе, заставила его заполнить какие-то бланки, так что она могла бы вам помочь. Попросите ее нарыть информацию по извращенцу, который представился как «Рон Смит» и проработал здесь три дня в марте девяносто первого. Но послушай меня, законник, никакой он не Рон Смит, и мы все это знаем, верно?

— Я уверен, что ты абсолютно прав, Стэн. Может быть, ты еще что-нибудь можешь нам о нем рассказать? Может, у него есть татуировки? Может, он что-нибудь о себе рассказывал — откуда он, где он ходил в школу, хоть что-нибудь, что могло бы нам помочь?

— Для начала он ублюдок. Во-вторых, тупой, как вот эта коробка, на которой ты сидишь. Даже бекон не смог поджарить. В-третьих, лгун, каких еще поискать. Он со мной не разговаривал, да и вообще ни с кем не разговаривал. Необщительный урод. Мне вообще нечего о нем рассказать. Вот разве что он был зациклен на пунктуальности. Он появлялся ровно в пять утра и уходил в три часа дня. Секунда в секунду. Я запомнил это, потому что подсчитывал его часы для Линды. Все три дня он начинал смену ровно в пять и заканчивал ровно в три. И я запомнил одно его заявление. Когда он впервые здесь появился, он сказал: «У меня пунктик насчет пунктуальности. Я буду каждый день приходить вовремя. Но я должен заканчивать работу сразу по окончании смены. Можете назвать это обсессивно-компульсивным расстройством. Как хотите, так и называйте. Я всегда пунктуален. Мне это необходимо». Вот что он сказал. Конченый псих.