круглосуточно. И люди, которые с ним работают, верны мне и только мне лично. Они же наблюдают за тобой. Не забывай об этом.
Из сказанного было ясно, что Михаил II имеет в виду свой род Милославских. Они не занимали никаких серьезных владений в Русском царстве, было их немного. Но они все жили в Кремле и имели какое-никакое влияние при дворе, занимая разнообразные управляющие должности, по сути своей управляя жизнью всего Кремля.
Как глава рода Милославских, Михаил II обладал над ними полной властью. Однако при этом семья должна была держаться за него крепко. Ведь если линия Милославских прервется, так и не получив своего цесаревича, Рюриковичи вновь устроят выборы. Что тогда будет со всей родней государя, гадать не приходилось — выбросят на мороз, ведь все их благополучие напрямую завязано на царя.
— Благодарю за разъяснения, — склонил голову я. — А сегунат?
— У тебя будет время к ним заглянуть, — повел рукой Михаил II. — Это не первостепенная задача. Сперва восстановим порядок в царстве, потом посмотрим, кого нужно вздернуть. Займешься Японией завтра, все равно тебе еще принимать обещанную мной лабораторию. Сегодня отправляйся в Университет, а вечером отдохни как следует.
Вот я и выполнял приказ государя.
— На учебу, княжич? — спросил Виталя, сев за руль.
— Да, и поедем через «Руснефть», мне должны были подготовить форму, — кивнул я, не открывая глаз.
— Слушаюсь.
А пока машины катились до головного отделения нашего семейного предприятия, я просто дремал на сидении. Прав был Михаил II — какая мне сегодня уже работа, тут бы на занятиях не заснуть.
— Приехали, княжич, — сообщил мне Виталя, и я поднял веки.
«Монстр» уже стоял в подземном гараже «Руснефти», рядом припарковались автомобили охраны. Бойцы, так и не перестающие носить доспехи, покинули транспорт и ожидали, когда выйду я.
Дорога до лифта промелькнула, не отложившись в памяти. А стоило мне войти в отведенные для семьи покои на последнем этаже здания, ко мне подошла прислуга, готовая услужить, исполняя любой каприз княжича.
— Кофе, завтрак, переодеться, — распорядился я на ходу к душевой.
За завтраком я листал новости, делая очередные пометки для Кристины. И за этим занятием меня и застало входящее сообщение.
Соколова А. М.: Доброе утро, Дмитрий Алексеевич!
Что было странно, на этом текст и кончался. Звучало, как приглашение к беседе, но сразу же отвечать я не стал — сперва работа, и только потом уже девушки.
Так что про Анну Михайловну я вспомнил лишь в лифте. Мои люди тоже успели перекусить, и пока мы спускались, негромко переговаривались на тему случившегося ночью захвата ГЭС, то и дело переключаясь на местных сотрудниц и их достоинства. Я никогда голоса на людей рода не повышал, и при мне они порой не стеснялись говорить о своих делах, если это не мешало. Так что слушал с удовольствием, попутно делая для себя пометку, что отцу стоит подумать о том, чтобы укрепить связи бойцов, выдав за них местных обитательниц. Все они входили в число наших подданных, власть князя позволяла устраивать подобные браки. Почему бы и нет?
Собственно, только эти разговоры и напомнили мне, что я так и не ответил Анне Михайловне.
— Петр, спасибо, — кивнул я бойцу с улыбкой. — Чуть не забыл о важных переговорах.
Тот с важным видом оглядел соратников.
— Служба такая, княжич, — ответил он.
— Так отцу и передам, что тебе приглянулась пышная блондинка с шестого этажа за стойкой, — сказал я. — Он похлопочет за тебя, не переживай.
— Княжич, рано мне жениться! Я слишком молод для такой жертвы! — запротестовал тот. — Мне всего-то тридцать лет! Жить и жить еще на воле! Не губи, княжич.
Под дружный смех мы выбрались в гараж и разбрелись по машинам. Я занял свое место и, вооружившись телефоном, открыл переписку.
Нужно отдать Соколовой должное, она не стала навязываться, посылая одно за другим сообщения. Демонстрировала покладистость?
Романов Д. А.: Утро доброе, Анна Михайловна.
И пока что этого хватит. Посмотрим, что будет дальше. Если бы писала по делу, сразу бы обозначила, зачем я понадобился.
«Монстр» выкатился наружу, на стекло тут же хлынули струи мощного ливня. Пока мы сидели в «Руснефти», погода серьезно испортилась. Под шум дождя хотелось подремать, и я уже собирался так и сделать, но пришло новое сообщение.
Соколова А. М.: Надеюсь, что вы в добром здравии, Дмитрий Алексеевич. Как вам сегодняшняя погода?
Романов Д. А.: Погода соответствует городу. Мокро и темно, самое время, чтобы как следует выспаться, но, увы, долг требует от мужчин заглядывать за горизонт, а не сидеть в уюте дома.
Ответа ждать долго не пришлось.
Соколова А. М.: Да вы романтик, Дмитрий Алексеевич! Мне тоже не очень нравится этот сезон, но я подумала, что это хороший повод провести день дома, отказавшись от всех других дел. Как смотрите на то, чтобы посетить наш особняк этим вечером? Возможно, погода дает нам намек, что следует углубить наше знакомство. Буду рада видеть вас на ужине.
Как прямолинейно, однако. Великая княжна явно намерена добиваться своего, раз так легко кроит планы под мое свободное время. Наверняка ведь от отца узнала, что мне дали выходной.
Отвечать я не торопился. С одной стороны, хотелось просто отдохнуть. Все же пара часов сна за ночь, которые мне удалось урвать — очень мало, а я не железный. С другой стороны, вертеться в обществе мне все равно нужно, несмотря ни на какую нагрузку. Конечно, будь у меня какие-то обязанности в Кремле на вечер, Анна Михайловна даже не подумала бы отменять ради меня свои дела. А ведь великая княжна наверняка тоже имеет массу серьезных задач, которые ей нужно решать.
Не то семейство Соколовы, которое может манкировать своими обязанностями. Иначе их бы давно уже подсидели более активные родственники. Рюриковичи вообще очень любят взбираться по головам членов своего же клана. И только дай Михаил Викторович слабину, его бы выдворили не только с поста главы Министерства иностранных дел, но и в царскую фракцию не допускали. А он — один из ближайших сторонников Михаила II.
Пока я думал, мы уже доехали до Университета, и Виталя повернул руль, подкатывая как можно ближе к корпусам. Припарковаться он может и без меня.
— Приятного дня, княжич, — пожелал мне Слуга, когда я открыл дверь.
— Сегодня я задержусь в лаборатории, — предупредил его, создавая над собой полог силы.
Стекающая по краям силового поля вода делала мир вокруг едва различимым. Так что я дополнительно усилил глаза и пошел по мокрой дорожке сразу к корпусу. Собственно,
