В то время Стрейт продолжал работать в госдепартаменте США, где готовил проекты выступлений президента Рузвельта и других членов Конгресса. Стрейт и Грин время от времени встречались, но в 1942 году Майкл решил полностью порвать эту связь и сообщил о своем решении связному, дав честное слово, что никому не расскажет о той небольшой работе, которую выполнял для русских. Грин не стал его переубеждать.
Мы никогда больше не сближались со Стрейтом, и он скрупулезно придерживался договора, никому ни словом не обмолвившись о Бланте или Бёрджессе. По-моему, он их просто боялся. Должно быть, думал, что, если донесет на Бланта и его друзей, то те найдут способ отомстить ему. Только после смерти Бёрджесса в 1963 году Майкл Стрейт сделал свое признание, написав совершенно искреннюю книгу о «флирте» с советской разведкой. Правда, он так и не сказал, почему тридцать лет молчал, хотя было ясно, что это объяснялось главным образом его страхом перед КГБ. Стрейт отказался занять какой бы то ни было пост в администрации США, хотя Франклин Делано Рузвельт, а позднее Джон Ф. Кеннеди делали ему такие предложения, и не один раз.
Покинув Кембридж, Гай Бёрджесс скоро нашел свою первую работу. Он поступил советником по финансовым делам к матери Виктора Ротшильда, одного из своих друзей по Тринити, которая заявила ему: «в моей семье все финансисты, но никто не знает, куда вкладывать свои деньги». За сто фунтов стерлингов в месяц он стал посвящать эту леди в тайны искусства капиталовложений и размещал капиталы леди Ротшильд весьма удачно, действуя как прирожденный финансист.
Конечно, ему хотелось иметь приличный заработок, но у него были и собственные планы. Он задумал использовать свои связи с семьей Ротшильдов, чтобы пробраться в эшелоны высшей власти, или, если удастся, в английскую разведку. Через Ротшильдов он познакомился со Стюартом Мензисом, начальником СИС МИ-6, и с Диком Уайтом, начальником отдела «В» в этой службе. Он также вошел в доверие к Роберту Ванситтарту, постоянному заместителю министра иностранных дел, «сторожевому псу» СИС. Ванситтарт, хоть и крепко недолюбливал нацистов, поддерживал, тем не менее, прекрасные отношения с представителями высших кругов правительства Германии. В начале войны он руководил в министерстве пропагандой, и английское радио на все лады восхваляло демократический образ правления в стране. Когда к власти пришел Черчилль, он назначил Ванситтарта своим советником по дипломатическим вопросам. Затем Гай Бёрджесс познакомился и с самим Уинстоном Черчиллем, который пришел в восхищение от остроты и тонкости его ума.
Ротшильды свели Бёрджесса и с другими влиятельными членами консервативной партии, в частности, с Джозефом Боллом, агентом СИС и к тому же основателем Исследовательского (разведывательного) центра партии.
В 1935 году Гаю удалось без особых усилий занять должность парламентского ассистента у молодого крайне правого консервативного члена парламента Джека Макнамары, члена Общества англо-германской дружбы, которое объединяло ряд высокопоставленных особ, сочувствовавших нацистам. Джек Макнамара тоже был гомосексуалистом, и они с Бёрджессом так хорошо поладили друг с другом, что вскоре начали вместе ездить в Германию, где у Макнамары было много приятелей-гомиков из союза гитлеровской молодежи. Адресная книжка Бёрджесса, как на дрожжах, распухала от имен людей, проживавших во всех странах Европы. В Париже он познакомился еще с одним «голубым» — Эдуардом Пфейффером, старшим помощником военного министра Эдуарда Даладье. Кроме того, Пфейффер был агентом французского Второго бюро (разведка) и к тому же английской СИС. Агентом НКВД он, правда, не был. Макнамара, Бёрджесс и Пфейффер устраивали настоящие оргии в квартире Пфейффера на улице Анри Мартен, и их частенько встречали в самых известных гомосексуальных ночных клубах Парижа.
В конце 1935 года Бёрджесс ушел от Макнамары и поступил на работу на радиостанцию Би-Би-Си, где занимался в основном внутренней политикой и репортажем. Его программа «Неделя в Вестминстере» вскоре стала популярной. Гай комментировал парламентские дебаты и обсуждал с приглашенными в студию гостями различные актуальные вопросы.
Его интервью вскоре приобрели специфический характер: в них фигурировали лица, которые имели или сохраняли связи с секретными службами. В их числе был Дэвид Футман, имевший, по мнению Бёрджесса, прямое отношение к МИ-6. Но чем именно занимался Футман, Гай точно не знал. Он заметил лишь, что Футман интересуется нашими русскими народниками, оправдывавшими террор, как средство достижения своих целей. Бёрджесс позвонил по телефону Футману и предложил ему принять участие в его радиопрограмме и рассказать о народниках. Футман согласился. Гаю не понадобилось много времени, чтобы узнать, кто его гость. Им оказался никто иной, как заместитель начальника Первого сектора Управления политической разведки СИС. Бёрджесс, конечно же, расстарался предоставить Футману самое благоприятное время на радио. Будучи человеком высокоэрудированным, Футман, в свою очередь, заинтересовался, где Бёрджесс мог обрести столь широкие познания в области международной политики и откуда у него такая острота анализа.
Наконец в начале 1938 года действия Бёрджесса принесли богатые плоды: он первым из кембриджской пятерки был принят на работу в СИС в качестве агента с испытательным сроком.
Гай еще не был официально зачислен, как Футман уже попросил его использовать свои контакты среди гомосексуалистов, чтобы наладить не бросающуюся в глаза связь между премьер-министром Англии Невиллем Чемберленом и новым премьером Франции Эдуардом Даладье, который сменил Леона Блюма 10 апреля 1938 года. Чемберлен досадовал на неприкрыто враждебные отношения к нацистам некоторых членов своего правительства, например, таких высокопоставленных должностных лиц министерства иностранных дел, как Роберт Ванситтарт, которого он уволил.
Весной того же 1938 года все западные государства были серьезно обеспокоены поведением Гитлера, который, встав во главе армии рейха, без единого выстрела аннексировал Австрию. Теперь они прекрасно понимали, что Гитлер этим не удовольствуется. Накалялась обстановка в Чехословакии, где немецкое большинство населения в Судетах при поддержке нацистской партии требовало присоединения этой области к рейху. Некоторые представители правящих классов по обеим сторонам Ла-Манша были бы рады-радешеньки, если бы агрессия диктатора стала распространяться на восток, в сторону СССР. Но говорить об этом открыто они опасались, так как общественное мнение в Англии и во Франции еще не определило своих позиций. Одни поддерживали возможную экспансию Германии в восточном направлении, другие — решительно возражали против этого. Какова бы ни была их позиция, лидеров Англии и Франции сближало одно — боязнь поставить не на ту лошадь.
Этим объясняется ультра-секретный характер переговоров между Даладье и Чемберленом. Членам парламентов Англии и Франции было известно не более, чем министрам обоих правительств о том, что в действительности происходит. Если бы Гитлер направил острие войны на СССР, западные государства, пусть хоть на время, были бы спасены от нацистской угрозы. Поражение России, казавшееся тогда неизбежным, означало конец коммунизму, а Гитлер вышел бы из войны ослабленным. Таким образом Англия и Франция одним ударом хотели убить двух зайцев. Такова была суть политики, которую некоторые члены правительства Чемберлена и Даладье тайком пытались провести в жизнь.
Бёрджесс служил важным посредником в этих деликатнейших переговорах. Связь между главами обоих правительств осуществлялась письменно, и англичане переправляли свои документы через Гая его другу Эдуарду Пфейфферу, которому Бёрджесс полностью доверял. Гай уведомил НКВД летом 1938 года о том, что Даладье направил Пфейффера и основателя франко-германского комитета, будущего члена правительства Виши Фернанда де Бриньона в Германию для тайных переговоров с нацистами.
Такая преступная политика умиротворения нацистов привела к Мюнхенскому соглашению в сентябре 1938 года, когда Чемберлен и Даладье, пойдя на уступки, позволили Гитлеру аннексировать Судетскую область. Вслед за этим в декабрю был подписан франко-германский пакт о дружбе и взаимопомощи. В последующие годы СССР настойчиво утверждал, что, начиная с 1938 года, Запад подталкивал Германию к нападению на Россию. Это утверждение не было пропагандой или дезинформацией, а подлинной правдой, что подтверждали документы, переданные нам Гаем Бёрджессом. Благодаря им советское правительство оказалось осведомленным о тех мотивах, которыми руководствовались англичане и французы. Оно прекрасно понимало, что главная задача Запада — это борьба против коммунизма и ради нее Англия и Франция готовы пойти на сговор с самим сатаной, имя которому Адольф Гитлер.
