прилип, а я в органы пошел, всё равно общение до конца не прерывалось. В общем, если бы я его тогда после беспредела не помог как бы отмазать, сел бы он на свою десятку, как пить дать. Распетушили бы его, в общем, на зоне, за их художества, или сторчался бы, как все его подельники. Отмазали условкой, как водилу, «мол в машине сидел, ничего не знал, ничего не делал», хотя я-то точно в курсе, как бы что и с кем он там делал. В общем, рассказал потом Петя по синей воде все подробности, плакался, что спать не может. Как бы каялся, за грехи свои. В общем, договорились с ним тогда: он льет нужную инфу моему начальнику, а его как бы не закрывают на зону. Собственно, если бы не я, то как бы не было бы этой бизнес-империи, поэтому, в общем, я имею самые большие права на всё. Как бы столько лет на заднем фоне, конечно, формируют привычку не высовываться, но теперь именно мне как бы выгребать всю эту бодягу своими мозолистыми руками. Ну, может, Сашко еще будет помогать.
В общем, в принципе, здесь ситуация не совсем чтоб полная жопа – документы по всем объектам чистые, как бы предъяв от местных нет, со всеми поделились, и как бы договорились. Вроде бы. Позавчера объявились какие-то новые «мы здесь новая народная власть». Как бы послал их, конечно, посоветовал обратиться в международный Гаагский суд; в общем, моих бойцов должно хватить ответить на безобразия. Можно как бы отчалить в Москву решать за главное. Тут на хозяйстве оставлю Кешу Бабуина.
– Кеша, ты тут? – громко гаркнул в дверь.
– Так точно.
– Кеша, я сегодня в Москву, там задержусь на недельку минимум, а скорей всего на месяц, ты тут как бы за хозяина.
– Так точно.
– Не знаю в курсе ты или нет, но Завадский как бы пропал вместе с самолетом, завтра неприятные новости вылезут наружу: в общем, будь готов к возможным волнениям. Дежурство круглосуточное, оружие парням раздай и можешь не собирать вечером по оружейкам. В общем, может, конечно, обойдется, но очень уж хороший повод нас пошатать. Да и в принципе все неспокойно, не дай боже эти майдауны сюда полезут.
– Принято.
– В общем, с местными не рамсить, в стычки не вступать, при непонятках звонить мне, я как бы подключусь.
– Так точно, – ни один мускул не дернулся на его круглом, внешне добродушном, но ничего не выражающем лице.
– Кеша, ты робот; ты вообще понимаешь, что у нас как бы проблемы?
– Так точно, Пал Саныч.
– Кеша, сдай билеты на самолет и иди организуй мне машину с охраной до Москвы.
– Сделаю.
Бабуин тихо растворился за дверью. Несмотря на его немногословность и кажущуюся недалёкость, Кеша был очень хорошо образованным и как бы думающим парнем – в общем, бывший офицер Беркута из Донецка, местный, как бы соль от соли Донбасса. Бабуин – погоняло, в общем, сомнительное, но на самом деле погремуха сложилась как бы от имени и фамилии —Бабин Иннокентий. Именно он как бы управляет силовой охраной завода и держит контакт с местными; уверен, что справится.
Интересно устроена психика человека. Еще вчера ты спокойно летаешь самолетами и даже не задумываешься о том, что что-то может пойти не так, а сегодня, когда катастрофа ударила совсем рядом, по близкому человеку, у тебя развивается жёсткая аэрофобия. Авиакатастрофы всегда вызывали у человека сложные эмоции: страх, горе, недоумение по поводу того, как это вообще могло произойти. Головой ты, конечно, понимаешь, что погибнуть на самолете шансов сильно меньше, чем разбиться н автомобиле или просто умереть от инфаркта, но тебе все равно становится очень страшно, и ничего с этим сделать не получается. Это иррациональный страх, как у животных перед молнией и громом; кто-то начинает пить алкоголь, чтобы снять страх, кто-то становится истово набожным. Но на самом деле это слабо помогает. Со временем у большинства это чувство притупляется, становится не столь острым и колющим сознание – до следующей громкой авиакатастрофы, и каждый новостной заголовок о новой катастрофе влечет за собой новый поток вопросов: что могло пойти не так? Как это повлияло на семьи пассажиров и экипажа?..
С другой стороны, езда в автомобиле, что за рулем, что пассажиром, не пугает так сильно, хотя ежедневно в мире в автокатастрофах погибает больше трёх тысяч человек, и еще больше калечится, травмируется. Если глубоко задуматься, то отсутствие страха – это ощущение мнимого контроля над ситуацией, в отличие от полета на самолете, где кроме того, что ты вверяешь свою судьбу в руки пилоту и до конца не понимаемым технологиям, так еще и попадаешь в незнакомое замкнутое пространство.
Это мнимое ощущение контроля в жизни очень часто играет с людьми дурную шутку. Оно снижает внимательность и осторожность; тот же опытный водитель всегда на рефлексах определяет скорость потока и поведение других автомобилей. Даже в зависимости от марки машины понимает, что вот этот тревожный человек на Бэхе сейчас может начать резкие маневры и держит большую дистанцию, а вот эта машина, оклеенная буквами «У» и «туфельками», может сделать вообще все что угодно. Годы опыта и безаварийного вождения еще более укрепляют ощущение тотального контроля над дорогой и своей судьбой. Но это происходит только до того момента, пока у груженого щебнем самосвала не отказали тормоза на МКАДе, или до внезапно случившегося инфаркта у таксиста на встречке. А ты всего лишь не пристегнулся, потому что ты настолько опытный, что с тобой ничего не может случиться. Самые страшные последствия наступают, когда ты перестал все предусматривать, а ситуация внезапно вышла из-под контроля, и твои рефлексы не знают, что делать: ты привычно пытаешься спасти ситуацию, а это не помогает, потому что обстановка не стереотипная. Мнимое ощущение полного контроля может привести к игнорированию и недооценке внешних факторов, которые влияют на исход событий. Это сильно затрудняет объективную оценку ситуации и принятие правильных решений.
В общем, глобально, всю структуру Русмета можно и нужно подгрести под себя; в конце концов мы с Петей все это время как бы бок о бок всё это создавали. В общем, на фронте он, а в тылу я, как бы подметая все его косяки, отрезая хвосты и обеспечивая безопасность процесса. Да, он с шашкой на лихом коне, а я как бы обозник и, в общем, кому как не мне должно достаться всё это добро? Ну не Ольге же с ее сынишкой-дебилом. Она вообще как бы
