голос, как охотничья собака:
— Это твое, да? Твое, Почиталин? Так и знала, что твое.
Почита хохотнул:
— Куда мне эти боты натягивать прикажете? У меня сорок пятый размер.
Вена на лбу Марго приобрела нездоровый синий оттенок.
— Качаться на стуле перестал! — рявкнула она, снова вскочила. — Если вы сейчас же не признаетесь, чье это... То я! Я!.. — Она задохнулась от негодования. — Я никого отсюда не выпущу! Будем сидеть до посинения.
Сеня тихонько вытянула затекшие ноги. Телефон она спрятала в сумку, но знала, что Соня точно пишет ей, уточняет место встречи, а может, ждет на улице. И обязательно уйдет, если Сеня прямо сейчас не объявится. Подумает, что с этими никаких дел иметь нельзя, даже с такими новоявленными, как Сеня.
— О том, что это неподобающая для школы обувь, мы тоже поговорим! — не унималась Марго. — Вызовем родителей на педсовет и прямо перед исключением обсудим, почему в муниципальное учреждение нельзя ходить в таких ботинках...
— Каких? — бесстрашно перебил ее Почита, пока остальные пытались слиться с бежевыми стенами класса.
— Грубых! — Марго хлопнула по столу ладонью; темная жидкость в бутылке покачнулась. — Агрессивных! Так еще и не поймешь, для девочек они? Для мальчиков? Мы это тоже обсудим!
— А бухло будете обсуждать? Или только обувь агрессивную?
— Почиталин! — взвилась Марго. — Ты давно замечаний в дневник не получал? Хочешь обновить?
Почита снова хмыкнул, но уже тише. И качаться на стуле перестал. Лилька рядом с ним продолжала крутить волосы, но дергала их так отчаянно, что выдавала себя с потрохами. Марго как раз начала оглядывать каждого, и вена на ее лбу пульсировала все быстрее.
— Хорошо, — наконец решила она. — Не хотите, не надо. С этим... — взяла бутылку за горлышко и сунула в пакет, — и с этим... — туда же отправился первый ботинок, — я пойду к директору. И на педсовет будут приглашены родители всего класса. Вы слышали? Все ваши родители придут на педсовет, посвященный этой гадости... Да, Казанцева, тебе выйти?
Сеня держала руку под прямым углом к парте. Локоть скользил по столу, но пальцы не дрожали. Сеня очень старалась, чтобы они не дрожали.
— Это мое, — сказала она; голос все-таки сорвался, и получилось слишком громко.
Лилька обернулась к ней первой. Округлила глаза, вытянула губы трубочкой, мол, совсем тю-тю, Казанцева, чего творишь? Но Сеня точно знала, что делает. Бывают минуты пронзительной ясности, когда решение приходит одномоментно. Настолько верное, что и раздумывать больше не надо.
— Это мой пакет. — Больше голос не подводил, получилось, как она хотела, сухо и раздраженно. — Мои ботинки. И бутылка тоже моя.
Марго смотрела не моргая. Сеня почти слышала, как скрипят в ее голове шестеренки. Смех защекотал в груди, но Сеня сдержала его. Только бы не сфальшивить, только бы не проколоться. И она станет спасительницей. А спасительниц не списывают со счетов.
— Ты меня обманываешь, — нашлась Марго. — Пытаешься выгородить остальных...
Она и должна была так ответить, но Сеня опережала ее на два хода. Она с шумом отодвинула стул, поднялась и пошла по проходу к Марго. Та наблюдала за ней, и глаза у нее были такие же круглые, как у Лильки.
Ботинок, не успевший вернуться в пакет, на вид был больше, чем Сенин. Но времени сомневаться не осталось. Сеня сбросила балетку со вспотевшей ноги. Засунула стопу в чужой ботинок. Тот скрипнул, но оказался абсолютно впору. Сеня вытащила из пакета второй. Переобулась окончательно, плотно зашнуровалась. Выудила из пакета бутылку и поставила перед Марго.
— Папа забыл дома, мы договорились, что я после уроков ему отвезу, — сказала она, пожала плечами. — У них там встреча какая-то с руководством. Ну, вы понимаете...
Марго сморгнула. Потом еще раз. Белесые ресницы жалобно топорщились. Сеня возликовала, но важно было еще и сдержать лицо. Спрятала балетки в опустевший пакет.
— Я заберу? — спросила она, подтягивая к себе бутылку.
— Да, конечно, — пробормотала Марго. — Но передай папе, что у нас так не принято. Алкоголь в школе... Надо же понимать.
— Больше такого не повторится, я обещаю. — Жидкость приятно булькнула, когда Сеня спрятала бутылку в пакет. — Просто чепэ, сами понимаете.
Марго мелко закивала. Тишина в классе стала звенящей, только не страхом, а сгущенным ликованием. Сеня чувствовала эти вибрации, будто к работающему холодильнику прислонилась.
— Можно я пойду? Папа ждет.
Марго поднялась, одернула пиджак:
— Иди, конечно. Все идите.
И вышла сама. Сеня осталась стоять, ее потряхивало легким ознобом. Скорее от радости, чем от страха.
— Валим! — выдохнул Почита, вскочил из-за парты, бросил свое большое тело к двери, но на бегу успел приобнять Сеню. — Героиня, мать твою.
Он был горячим и твердым, пах агрессивным дезиком и немного потом. От его прикосновения озноб стал сильнее.
— Да, Сень, ты всех спасла, — согласилась Женечка. — И Марго по носу хлопнула, — мягко улыбнулась она. — Пойдемте скорее, пока ей реванша не захотелось.
Они шумно засобирались, особо не переговариваясь, но переживая стычку с Марго бессловесным образом. Сеня чувствовала их прикосновения. Женечка погладила ее по спине, Афонин хлопнул по плечу. А когда Сеня собрала сумку и почти уже вышла из кабинета, то столкнулась с Антоном. Он улыбался ей радостно, ничего не сказал, но потянулся и сжал ее пальцы своими. Холодными и хрупкими. Этого было достаточно, чтобы повторять стычку с Марго каждый день. На постоянной основе.
— Погоди, — попросила Лилька, цапнула ее за рукав и оттащила в сторону от кабинета. — Давай вместе выйдем.
Они спускались по лестнице шаг в шаг. Лилька молчала, но кусала нижнюю губу, будто сдерживая смех. На первом этаже их обогнал Фрост, Лилька закатила глаза и отодвинулась, чтобы тот до нее не дотронулся.
— Смотри, куда прешь, алё, — недовольно буркнула она ему вслед, но Фрост не обернулся. — Ладно. — Лилька притянула Сеню к себе и прикоснулась к ее щеке губами. — Ты мощь, подруга.
— Да мелочи, — выдавила Сеня.
— Нет, правда. — Лилька отстранилась, но смотрела серьезно. — Меня бабаня бы убила за такое. Ты бесстрашная вообще.
— Забей.
Они вышли из школы и завернули за угол. Встали так, чтобы из окон их было не видно. Сеня вытащила бутылку и сунула Лильке в руки,
