и следа. Тонкие нити, усыпляющие тьму, растаяли, растворились, как туман под солнечными лучами. Проклятье еще дремало, дожидаясь момента, когда будет можно захватить драконью душу всю, без остатка.
Лотар кивнул, прощаясь, и направился к выходу, дядюшка Оскар поспешил за ним. Я собрала со стола посуду и отнесла в святая святых — на кухню Люсии, а после задумалась, не зная, что делать дальше. Пока тьма окончательно не пробудилась, бороться с ней не было смысла. А просто ждать мне не хватало терпения.
И я решила пойти следом за драконами. Вдруг получится перехватить старика и выведать у него что-нибудь важное?
* * *
Лестница неспешно вела меня наверх. И с каждой новой ступенькой ощущение тревоги возрастало. Последний пролет я преодолела почти бегом, ворвалась мансарду и замерла, не зная, что сказать.
Дядюшка Оскар сидел на полу, прислонившись к двери в комнату Лотара. Глаза его были закрыты. Услышав мои шаги, он встрепенулся.
— Дочка, ты зачем пришла?
Я подошла совсем близко и сказала шепотом:
— Я же вчера обещала.
Он покачал головой.
— Вот упрямица. Лучше бы ты передумала. Нечего тебе здесь делать. Иди к себе, Джулиана. Утром Лотар проснется совсем другим. А сейчас…
Старый дракон горестно махнул рукой и почти взмолился:
— Иди, дочка, иди, послушайся старика. Нельзя к нему сегодня заходить.
Не по-стариковски крепкая рука машинально коснулась израненной щеки, повязки на глазу и упала вниз на колени.
Я упрямо нахмурилась.
— Вы не понимаете, я могу ему помочь. Мне только нужно знать, что с ним случилось? Когда все это началось? Из-за чего? Понимаете? Я не просто так спрашиваю.
Лицо старика стало жалобным. Я совсем не ожидала увидеть такое от дракона и растерялась.
— Не спрашивай, дочка. Я не могу сказать. Не могу! — почти выкрикнул он. — Я клятву давал. Это не моя тайна. Понимаешь?
Я лишь кивнула. Что тут не понять?
— А кто мне сможет объяснить?
Дядюшка Оскар горестно всплеснул руками.
— Ты не понимаешь. Не лезла бы ты в это дело, дочка. Для тебя это может быть опасно.
Я начала терять терпение и потому решила надавить:
— Я не боюсь тьму, которая живет в Лотаре. Я знаю, что смогу ее одолеть. Правда, только на время. Смогу усыпить, усмирить, но не изгнать. Чтобы победить проклятие окончательно, мне нужно знать все. Неужели это не ясно?
— Беда с тобой, девочка. Выслушай и ты меня. Не в Лотаре дело. Его тьму ты усыпишь, я ни капли в этом не сомневаюсь. Сам сегодня видел, какой он у тебя был ручной. Помогай ему на здоровье через дверь. Хоть только сейчас. Хоть каждое полнолуние. Дело благое, я тебе мешать не стану. Только внутрь не заходи и глубже не лезь. То, что ты сейчас услышишь, я второй раз повторять не стану.
Он замолк, поманил меня пальцем, а я опустилась рядом на корточки, готовясь услышать тайну.
— Не лезь в это дело, дочка. Сама лишишься головы и меня под монастырь подведешь. За этой тайной такие силы стоят, что тебе и не снилось. Ты меня услышала?
Вот так дела. Что же такого страшного натворил Лотар, что даже Оскар боится об этом говорить? Я решила на время отступить. Сделала вид, что смирилась.
— Хорошо, дядюшка Оскар, я больше ни о чем не буду вас спрашивать. Но и уйти сейчас не уйду. И в полночь я войду туда.
Я ткнула пальцем в сторону двери.
— Будь по-твоему, — старый дракон сдался. — Я открою дверь.
И я, мысленно празднуя победу, уселась на пол рядом с ним. До полуночи оставалось почти два часа.
* * *
Удивительно, но атмосфера вокруг была мирная. Из спальни Лотара не доносилось ни звука. Я время от времени запускала туда магическую нить, проверяя обстановку, и вновь успокаивалась. Дядюшка Оскар пытался меня развлекать, балагурил и травил байки. Я улыбалась в ответ.
Но, едва стрелки часов остановились на полуночи, как все переменилось. Дверь содрогнулась от беззвучного удара, воздух вокруг моментально наполнился злыми чарами завибрировал.
— Началось, — испуганно прошептал старый дракон.
Ответом ему стал долгий стон из-за двери. Тихий, протяжный, исполненный жуткой боли.
— Спаси и сохрани… — дядюшка Оскар договорил фразу уже беззвучно шевеля губами и осенил себя охранным знаком. — Не ходила бы ты туда, дочка. Лучше отсюда попробуй его утихомирить. Через дверь, как вчера.
В этот момент последовал новый удар, от которого содрогнулись и пол, и стена. Одержимый тьмой дракон рвался наружу.
Что тут кривить душой, в этот миг я испугалась. Всерьез. Правда не за себя, за Лотара. Как он бедный с этим живет? Почему до сих пор не умер? Проклятие тянуло из него силу, выпивало до донышка. Сколько лет ему приходится это терпеть?
Я обернулась к старику и спросила так, что он не посмел отмолчаться:
— Сколько было Лотару, когда все это случилось первый раз?
Он вздрогнул от третьего удара и прошептал:
— Меньше двух.
Я опешила. Двух чего? Лет? То есть это случилось лет тридцать назад? Вот бездна, если младенец смог так изувечить молодого полного сил дракона, то о чем говорить сейчас?
Я проворно поднялась, прильнула к двери всем телом, коснулась ее ладонями, закрыла глаза, разбудила свой дар, тоненьким ручейком направила внутрь и на миг застыла от ужаса. Тьма внутри бушевала, заставляя беспомощное мужское тело метаться по комнате.
На полу валялись какие-то непонятные обломки, под ногами болталось разодранное в клочья тряпье. Я просочилась еще глубже и зависла под потолком. Оттуда неожиданно услышала злой шепот, исходящий из сердцевины черноты.
— Обратись! — шептала тьма. — Ты дракон. Ты должен быть драконом. Я повелеваю!
Тело Лотара дернулось, изогнулось словно в конвульсиях. Из груди его вырвался новый стон.
— Не могу, — прошептали его губы.
— Ты будешь наказан.
Тьма обвила его плотным жгутом, закружила, оторвала от пола и швырнула в окно.
Пол вновь содрогнулся. Я от ужаса вжала голову в плечи. Неужели это — конец? Неужели сейчас Лотар выпадет наружу и разобьется? В том, что он не сможет полететь, я ни секунды не сомневалась. Истинный облик у дракона не появился и сейчас. Не было за его спиной крыльев.
— Нет! — почти прокричала я и тут же выдохнула с облегчением.
Безвольное тело, как тряпичная кукла врезалось в стекло и упало вниз на кровать.
Тьма на миг застыла, но тут же потребовала вновь:
— Обернись!
— Не могу…
Я поняла, что сейчас все повторится и неожиданно пришла в ярость.
* * *
Мой дар сам вырвался на волю, пронзил дверь, что оказалась
