кем-нибудь встречаться. Это только предположение, может быть, я попробую. Попробую с кем-нибудь познакомиться. Безусловно, я не хочу, чтобы эта женщина заменила вам мать, и вам не придется называть ее «мама». Если только вы сами не захотите…
Господи Иисусе, почти слово в слово. Даже интонация та же самая. Наверное, он репетировал несколько недель.
— Вчера вечером я ужинал с Кэндис и Питером — они такие славные, он так нежен с ней, — и Кэндис все время повторяет: «Ты должен вернуться к жизни». Мне нужно вернуться к жизни, Дженни.
Джен выглядит адски скучающей.
— Делай что хочешь, — говорит она, разглядывая свои ногти. Потом она смотрит на нас. — Честно говоря, лучше бы ты нашел кого-нибудь, чтобы избавить Элли от присмотра за тобой в случае, если с тобой случится удар и ты до конца дней будешь прикован к инвалидной коляске.
Папа с облегчением вздыхает.
— Нет-нет, от тебя ничего не требуется, — говорит он, возбужденно добавляя: — Ленни собирается отвести меня в коктейль-бар!
— Что она собирается? — фыркает Джен. — Удачи тебе, Элли. Рада, что ты, наконец, нашла друга, с которым можно повеселиться.
— Да, да, будет очень весело, — говорю я, поглядывая на часы, скоро три. У меня остался всего час или около того, чтобы вернуться в Лондон. — Мне пора, у меня свидание.
Папа, кажется, паникует.
— Днем?
Я киваю.
— Да, мы просто выпьем кофе.
— У тебя благоприятный день? — презрительно фыркает Джен. Она обещала мне ничего больше не говорить об инциденте с Адвокатом по налоговым делам, но не стоит ждать от моей сестры, чтобы она полностью выполняла свои обещания.
— Да, Джен, спасибо, Джен, пока, Джен, — говорю я, вставая.
— Милли, иди и попрощайся с Элли и дедушкой, — кричит Джен, хватая Милли, которая, заслоняя мать, хочет попасть в кадр.
— Элли, мама говорит, что ты вечно будешь одинокой, потому что у тебя слишком высокие запросы, — сообщает мне Милли.
Джен одобрительно кивает.
Я вздыхаю.
— В том, чтобы иметь высокие запросы, нет ничего постыдного, Милли, — поясняю я. — И мне нравится быть одной. Подумай, сколько у меня будет котов, когда я постарею. Ты ведь любишь котов, верно?
— Я предпочитаю лис, — задумчиво говорит Милли. — Одна из них напала на мальчишку из нашей школы.
— Чудесно. Он…
— Ладно, пока.
Она отключается.
Папа с улыбкой поворачивается ко мне.
— Она стала такой милой девочкой, правда?
К тому моменту, когда папа расстается со мной на станции, обнимая и засовывая в мою сумку пяти фунтовую купюру, я понимаю, что опаздываю на свидание.
— Не трать все на аренду, — тихо говорит папа, когда я сажусь в поезд. — Порадуй себя чем-нибудь. — Без проблем, я собираюсь порадовать себя банкой джин-тоника «G&T» из супермаркета «Marcs & Spencer».
Я сажусь рядом с мужчиной, который тяжко вздыхает, и, достав свой телефон, пишу «Адаму», чтобы извиниться за то, что на пятнадцать минут выбиваюсь из графика. Может быть, он принадлежит к тому типу людей, которые огорчаются, когда кто-то меняет планы за час до встречи? А я отношусь к тому типу людей, которые огорчаются, когда кто-то меняет планы? Я осознаю, что даже не знаю, чего жду от всего этого Tinder-инга. К какому типу отношусь я сама? Есть ли у меня тип? Я бросаю взгляд на телефон. Адам не ответил, значит, он огорчен. А я, пожалуй, огорчена тем, что он огорчен. Пожалуй, я уже ненавижу этого дерганого придурка.
Господи Иисусе, видимо, у мужчины рядом со мной больные легкие? Он так громко дышит!
Итак, вот что мне известно об Адаме. Ему 32 года, он красив и любит играть в сквош. Он был одним из первых «партнеров», которого я нашла в Tinder, благодаря всеохватывающему пролистыванию Софи и Томаса, и он в тот же вечер прислал мне грамотно написанное сообщение — в нем было написано «привет» вместо «эй». То есть, по существу, мои крайне завышенные запросы оправдались, нашелся человек, использующий чуть более длинные слова приветствия, чем остальные. Мы обменялись несколькими сообщениями, и мне показалось, что у него есть намек на чувство юмора. Хотя он почти сразу же предложил выпить кофе, объяснив, что придерживается того принципа, что свидание нужно назначать как можно быстрее, «какой смысл тратить время на болтовню». Ясно, что не поймешь, интересен тебе человек или нет, пока не «встретишься с ним лицом к лицу в реальной жизни». Думаю, ему интереснее увидеть мою задницу, а не лицо, ну ладно. У меня создалось впечатление, что он — сезонный любитель Tinder, методично прокладывающий себе путь сквозь страну одиноких женщин, и мне почти нравится его оперативность, вот и все.
На самом деле я чувствую себя совершенно спокойной — нужно же с чего-то начинать — и, возможно, все пройдет отлично. Единственное, чем я слегка озабочена, — это приглашением на кофе. Кофе. Не вино. Трезвое свидание вслепую. Я впервые встречаюсь с незнакомцем — с которым в теории я должна флиртовать, — и мы не будем пить вино. Хмм. Я жалею о том, что не купила на станции банку «G&T», но, мне кажется, несколько неприлично пить одной в общественном месте. Особенно когда мужчине, сидящему рядом со мной, с минуты на минуту может понадобиться реанимация.
Я неловко достаю макияж и начинаю накладывать его, думая о том, как получше начать беседу. Я собираюсь на свидание, я должна показаться светской и умной. Безусловно, я хочу выглядеть образованной, но и чуть-чуть поверхностной, той, которую можно трахнуть. Что вы думаете о глобальном потеплении, вы читали последнюю статью Кэйтлин Моран[27] в The Times, какой ресторан в Сохо вам нравится больше всего, вы нарезаете кабачки спиралью, сэр?
Может быть, мне следовало это записать?
Или взять с собой на свидание шпаргалки? Стану известна как девушка со шпаргалками.
Я вижу, что сказочный дракон, сидящий рядом со мной, выпучил глаза, наблюдая за тем, как я крашу губы. Волной тяжелого, разгневанного дыхания до меня доносится его неодобрение. Я, правда, не понимаю, почему все злятся на женщин, накладывающих макияж в транспорте. Такая злоба. Много раз, глядя в зеркальце, я встречалась взглядом с кипящим от негодования мужчиной средних лет, читающим Financial Times и свирепо поглядывающим на меня. Но чем макияж отличается от чтения газеты? Я отнюдь не покушаюсь на его личное пространство и ничем не оскорбляю его. Если бы я пудрилась или выпрыснула ядовитое облако дезодоранта, тогда я, пожалуй, поняла бы, отчего он злится. Никому, сидя рядом с незнакомкой, не захочется, чтобы его испачкали тональной
