Читаем без скачивания Нексус Эрдманна - Нэнси Кресс

А ведь со сколькими прекрасными мужчинами она танцевала!

Кто из них был самый лучший? Фредерико, партнер по La Valse — он поднимал ее, как пушинку, никто с ним не мог сравниться. От Джина в «Шотландской симфонии» тоже дух захватывало. Но единственным, к кому она всегда возвращалась, был Беннет. После перехода из труппы Балета Нью-Йорк-сити вТеатр американского балета ее карьера по-настоящему пошла в гору, и они всегда танцевали в паре. Беннет был так головокружительно хорош, танцуя Альбрехта в «Жизели»… На гала-представлении в Парижской опере их вызывали семнадцать раз!..

Ее внимание привлекло что-то из сказанного Бобом Донованом.

— Не могли бы вы повторить, Боб?

— Что? Дурацкие теории старины Генри? Научная тарабарщина!

— И тем не менее не могли бы вы повторить. — Она даже смогла изобразить улыбку.

На улыбку Боб откликнулся с трогательным рвением.

— Ну, хорошо, ладно, если хотите. Эрдманн сказал, дайте подумать… — О. н наморщил и без того изборожденное морщинами лицо в мучительных усилиях все вспомнить. Опять она нехорошо про него думает. Возможно, он не самый отталкивающий представитель своего вида. Да и сама она чем лучше? В последние дни она не могла заставить себя поглядеть в зеркало. А уродливая шина на ноге приводила в отчаяние. — Эрдманн говорил про какие-то физические эксперименты с двумя щелями, в которых человеческое сознание влияет на путь, по которому движутся какие-то маленькие… частицы… достаточно только подумать о них. Или он говорил: не думать, а наблюдать?.. И что это связывает всех тех, кто ощушал эту так называемую «энергию» в одно и то же время. Тогда появляется такая новая штука — коллективно разом.

Разум, мысленно поправила его Анна. Коллективный разум. Ну, и что в этом странного? Она неоднократно испытывала это ощущение на сцене, когда исполнялся групповой танец, и каждый из партнеров выходил за пределы своей индивидуальности, и вся группа становилась единой сущностью, слитно движущейся под музыку и создающей нечто прекрасное. Переживание таких моментов заменяло ей религию.

Боб продолжал рассказывать, что говорили другие люди на собрании, отчаянно пытаясь этим безграмотным отчетом добиться ее благосклонности. Анна это сознавала, но все равно отключилась. Она думала о Беннете, с которым у нее устанавливалась фантастическая связь на сцене и за ее пределами. Вот он поднимает ее в grand pas de deux во втором акте, запах канифоли, которой натерта сцена, возносится, подобно ангельскому образу, и она сама воспаряет и летает…

— Расскажи еще раз. — попросил Джейк.

— Снова?! — Это уже в третий раз! Не то чтобы Керри была против. Он ни разу не слушал ее так внимательно, — никто ее не слушал так внимательно после смерти Джима. И опять же не то чтобы она хотела возвращения Джима. Ее передернуло при одной только мысли об этом. Под конец это была самая настоящая война. — Но зачем? Не хотите же вы сказать, что верите в эту чушь с коллективным разумом?

— Нет, конечно же, нет. Без доказательств не поверю… но Эрдманн ученый. Что еще он такого знает, о чем не сказал тебе?

— Не понимаю, что вы имеете в виду. — Она действительно не понимала, тот разговор был выше ее понимания. Электроны, фотонные детекторы, эксперимент с рассеянием на двух щелях, неустранимое влияние наблюдателя… Память-то у нее была хорошей, но ей не хватало образования, чтобы правильно истолковать термины. Собственное невежество злило ее.

— Ты сказала, что Генри испытал два приступа с этой «энергией», когда ты находилась рядом с ним. А другие приступы случались, когда тебя рядом не было?

— Откуда мне знать? Вы лучше его самого спросите.

— Я спрошу. Я их всех спрошу.

— Все это звучит так глупо для меня, — бросила она и тут же сама испугалась собственного тона. Но Джейк просто посмотрел на нее задумчиво.

— Ну, для меня это тоже звучит глупо. Но Генри прав в одном: что-то происходит. И у нас тому есть документальные подтверждения в виде томографии мозга Эвелин и того факта, что сейф был открыт без повреждения замка, даже без того, чтобы кто-то подобрал правильную комбинацию цифр на замке.

— Это так… было?

— Детектив мне об этом сказал во время вчерашнего допроса… А кроме того, я затащил сюда лаборанта, чтобы он позволил мне взглянуть на лабораторные анализы всех, кто в четверг пополудни поступил в лазарет. Профессиональная любезность. Так вот: не было никакого пищевого отравления.

— Нет? — испуганно переспросила Керри.

— Нет. — Дибелла надолго погрузился в раздумья. Керри едва осмеливалась дышать. Наконец он проговорил медленно, как будто против своей воли, но она поняла одно — с каким трудом даются ему эти слова. — Керри, ты когда-нибудь слышала о принципе «эмерджентности»?

— Я делала все для этого мальчишки, — всхлипывала Джина. — Ну, просто все!

— Да, конечно, ты делала для него все, — соглашалась Эвелин, про себя думая, что «этого всего» было слишком много для Рэя. Ссужать его деньгами всякий раз, когда он терял очередную работу, позволять ему возвращаться домой к мамочке и переворачивать все вверх дном. Что по-настоящему нужно таким типам, так это хорошая взбучка, вот что.

— Анджела не такая девочка!

— Нет. — С виду дочь Джины была милашка. Поди разберись.

— И вот, когда я окончательно решилась вычеркнуть его из своей жизни и свыклась с этой мыслью, он тут как тут летит на крыльях, чтобы увидеть «свою старую мамочку» и сказать ей, как он ее любит! Он опять поставит всех на уши и перевернет все вверх дном, как тогда, когда он вернулся из армии, и когда он развелся с Джуди, и когда мне пришлось подыскивать для него адвоката из Нью-Йорка… Эвелин, никто, никто не может принести тебе таких страданий как собственный ребенок!

— Я знаю, — кивнула Эвелин, хотя на самом деле не знала. Она продолжала поддакивать всхлипываниям Джины. Над их головами проревел самолет, а Фрэнк Синатра пел о том, какой был хороший год, когда ему было 21.

Боб Донован взял Анну за руку. Она мягко отвела его руку в сторону. Деликатность не была проявлением заботы о нем, скорее, о себе — она не хотела сцен. Его прикосновение было отталкивающим. А вот прикосновение Беннета — о! или Фредерико… Но не столько о них, сколько о танцах она тосковала. А теперь она уже никогда не будет танцевать. Возможно, говорили доктора, она и ходить-то не сможет нормально.

Никогда не танцевать! Никогда не чувствовать, как пружинят ноги, выполняя ballotte, никогда не воспарять в пышном flickjete, не лететь стрелой, выгибая в экстазе спину и выбрасывая руки назад…

— Керри, слышала ли ты когда-нибудь о принципе «эмерджентности»?

— Нет. — Похоже, Джейк Дибелла сейчас снова заставит ее почувствовать себя дурочкой. Но ведь он это не специально. И пока она может сидеть с ним в одном кабинете, она будет его слушать. Возможно, ему нужен хороший слушатель. Может, ему нужна она. И может, он сумеет сказать что-то, что поможет ей снова наладить дружеские отношения с доктором Эрдманном.

Джейк облизнул губы. Его лицо все еще было белым как бумага.

— Эмерджентность означает, что по мере того, как развивающийся организм становится все более сложным, в нем начинают проявляться процессы, которые, как кажется, не вытекают из процессов, проходящих в нём на более ранней стадии и в более простой форме. Другими словами, целое становится чем-то большим, чем сумма своих собственных частей. Когда-то в результате развития у наших примитивных человекообразных предков возникло самосознание. Высшая форма сознания. Это был эволюционный скачок, появление чего-то нового…

Нечто полузабытое вдруг всплыло в голове Керри.

— Какой-то Папа — меня воспитали в католической вере, — возможно, один из Иоаннов-Павлов, сказал, что был такой момент, когда Бог вдохнул душу в наших животных предков. И поэтому эволюция не противоречит учению католической церкви.

Джейк, казалось, смотрел сквозь нее — нечто, видимое ему одному.

— Именно. Бог или эволюция… так или иначе, это случилось, эмерджентность породила сознание. И если сейчас эмерджентность порождает следующую стадию эволюции, новый уровень сознания… если это так…

Керри что-то злило, то ли ход его мыслей, то ли тот факт, что он ее начисто игнорировал, она сама не была уверена. Она резковато произнесла:

— Но почему сейчас? Почему здесь?

Вопрос заставил Джейка вновь посмотреть на нее. Он долго размышлял, прежде чем ответить. За это время самолет успел взлететь из аэропорта, пролететь над их головами, и теперь рев его моторов затухал вдали. Керри в ожидании ответа затаила дыхание.

Но он вымолвил лишь одно:

— Я не знаю.

Джина довела себя до такого состояния, что даже молиться не могла. Рэй, Рэй, Рэй — это была не та тема, которую Эвелин хотела бы обсуждать сегодня. Но она никогда не видела Джину в таком состоянии. Ее рыдания заглушали даже Синатру, поющего «Fly Me to the Moon».