— Эй, просыпайся! — прохрипел он.
Просыпаться она не хотела.
— Соня, очнись! Здесь кто-то есть!
— Отстань, Серёжа, — сонно пробормотала его спутница. — Дай поспать… Это филин.
Загадочный филин всё не умолкал, но Ерёмин уже понял, что кем бы он ни был, им с Соней ничего не грозит. «Фи-лин», — негромко произнёс Сергей вслух. Слово ему понравилось. Было в нём что-то китайское, округлое, сморщенное и мудрое. Как изображения лиц и таинственных знаков, что время от времени транслировала неизвестная станция с востока. От древней страны под названием Китай ничего не осталось, лишь одинокая автоматическая станция, подключенная к какому-то возобновляемому источнику питания. Впрочем, небольшие китайские колонии, которым было разрешено сохранять свою внешнюю аутентичность, проживали в оставшихся за Уралом городах: Новой Сибири, Красном Яру, Благовещенске и Восточном Владее.
Головокружение почти прошло, только лёгкие были тяжёлыми да крутило слегка желудок, да ещё горло охрипло и ныли от пройденного ноги, но, несмотря на всё это, Ерёмин чувствовал, что ему хорошо. Как-то по-особому хорошо… Хорошо лежать в этой высокой траве, слушать, как смеётся и рыдает неподалёку безумный филин, разглядывать звёздное небо, знать, что рядом Соня и что завтра будет новый день и новый путь (ох, ноги мои, ноги!) и с ним обязательно что-нибудь приключится, только теперь это будет доброе приключение…
— Эй, вставай! Да вставай же ты, соня!
Сергей разлепил один глаз и увидел склонившуюся над ним девчонку.
— Это ты — Соня, — сообщил он, закрыл глаз и перевернулся на другой бок.
— Я — София! А вот из-за тебя мы сегодня до фермы не доберёмся, смотри куда солнце укатилось!
— Ну и пусть себе катится, — проворчал Ерёмин, и не думая подниматься.
— Ах, так?! Ладно… Погоди у меня засоня семёрочная…
На некоторое время Ерёмина оставили в покое, и он почти уснул снова, когда почувствовал, как по лицу что-то ползёт. Схватился рукой, и тут уж проснулся окончательно и бесповоротно: липкое, противное, вонючее — он даже не разглядел что, рука сама отбросило эту пакость в траву. Ерёмин резко сел, оглядываясь по сторонам, и тут же увидел улыбающуюся девчонку.
— Проснулся? — ехидно спросила она.
— Это ты! — обвиняюще воскликнул он.
— Чего это я? — хихикнула девчонка. — Это мозгохлёб кровососущий, редкая гадость. Если заползёт в ухо, то пока все мозги не выест, не успокоится.
— И ты мне его на лицо подкинула?! — возмутился Ерёмин. — И мы здесь спали?! А если бы он ночью в ухо залез?
Но, видя, как хохочет его спутница, понял, что она шутит.
— Кому-то он точно мозги выхлебал, — проворчал Сергей.
— Пошли уж, засоня, — поднимаясь на ноги, заявила его спутница. — Часа три нам до мельницы топать, а там и Звенигород недалеко. По пути веснянок насобираем, не с пустыми ж руками к мельнику заходить. В апреле съедобных грибов мало, но ножи и леску мы не донесли, а Стас — мужик сурьёзный, цену себе знает.
День действительно выдался чудесным — именно таким, каким ночью представлялся мечтающему Ерёмину: тёплым, солнечным, с лёгким игривым ветерком. Они неторопливо шли по лесу, и теперь уже Сергей удивлялся, как Соня находит дорогу без карты: деревья казались ему похожими друг на друга и один он точно бы заблудился. Собирать веснянки оказалось увлекательнейшим занятием. Во-первых, они прятались, и их ещё нужно было заметить. Во-вторых, не все грибы были веснянками, и нужно было понять, как отличить их от ядовитых. В-третьих, сбор очень скоро превратился в азартную и увлекательнейшую игру: Соня шла позади и, подначивая, отыскивала незамеченные Ерёминым грибы. А, когда они поменялись местами, оказалось, что Соня тоже не безгрешна. Поначалу, правда, она объявляла все найденные за ней веснянки поганками, но эту хитрость Ерёмин раскусил быстро. Кроме того, фамилия Сони неожиданно оказалась грибной — Подосинкина — и тут уж Сергей решил отыграться вовсю.
— Извини, забыл, — с невинным видом спрашивал он. — Как ты говоришь, твоя фамилия? Подберёзкина?
— Подосинкина! — злилась Соня.
— Громче говори, не расслышал. Подсосновкина?
— Сейчас стукну! Больно!
— А… вспомнил, Подпоганкина!
Девчонка обиженно надулась, и молчала целых полчаса, так что Ерёмину пришлось ещё и извиняться.
К мельнице они вышли, как и обещала Соня, часа через три. Лес закончился, и за широким лугом с густой травой, Сергей увидел на холме деревянное здание с двумя огромными лопастями, напоминавшими гигантскую букву «х». К нёму вёл широкий проезжий тракт, в стороне, на небольшом распаханном поле работали несколько женщин, пропалывая грядки, а на лугу паслась лошадь. Увидев путников, шагающих через покос к мельнице, женщины выпрямились, напряженно вглядываясь: кого это из леса принесло? Одеты они были странно, не так как в городе: светлые платки, обвитые вокруг головы и длинные безрукавные платья с наплечьями и пояском. Соня ещё издали помахала им: мол, свои идут. А, подойдя, поздоровалась и начала расспрашивать о делах. Женщины охотно отвечали, искоса поглядывая на Ерёмина: что за фрукт такой? Сам же он с любопытством разглядывал и самих женщин, смущая их своими взглядами, и необычные орудия труда у них в руках: длинные палки с плоской металлической полосой внизу. Вскоре появился и хозяин: подъехал на телеге, запряжённой лошадью. Был он лет на десять постарше Ерёмина, с проседью в иссиня-угольных волосах, худощав лицом, сутуловат, но с крепкими жилистыми руками и цепким внимательным взглядом.
— Дядька Стас, а мы вам веснянок насобирали, — сообщила Соня и, подняв завязанный узлом плащ, в который за неимением корзины, они складывали грибы, водрузила его на телегу. Развязала аккуратно рукава, переложила на телегу собранное и, стряхнув плащ от листьев и грибных крошек, протянула Ерёмину.
— Спутника-то своего представь, балаболка, — сурово произнёс мельник, поправляя длинный суконный кафтан халатного покроя. — Ни здрасте тебе, ни до свидания. А вы чего встали, рты раззявили? — прикрикнул он на женщин. — Работы мало?
Женщины послушно принялись пропалывать огород, а Ерёмин, опережая Соню, шагнул к телеге и протянул руку:
— Ерёмин, — представился он. — Сергей. Из города на ферму идём.
Протянул, да так и застыл, не зная, что делать дальше: мельник на предложение обменяться рукопожатием не ответил. Сергей от такого приёма смутился, убрал руку.
— Из города, значит, — глядя на Ерёмина, но обращаясь к Соне, констатировал мельник. — Бают, по дороге там чечухи объявились. Не встренули случаем?
— Ограбили они нас, — кивнула Соня, и принялась подробно и горячо рассказывать про чечухов. Не забыла и спутника своего похвалить: мол, это он и вывих вправил, и через Овражину вывел. Мельник слушал внимательно, кивая головой и изредка переспрашивая, уточняя детали. Подозрительность слегка оставила его, но руки так и не подал, ограничился именем:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
