Читаем без скачивания Эвританские хроники - Олег Шелонин

– А горцами-то тут и не пахнет! – удивился Кирилл. – Шашлык, правда… Но народец курносый…

– С севера мы, – пояснил домовой, – переселенцы. Пока эту долину отвоевали… – Кузя горестно махнул рукой. – А теперь еще и нечисть повадилась.

– Посторонись!

Кирилл с домовым торопливо отпрыгнули в сторону. Два ражих мужика катили к гигантскому дастархану огромную бочку.

– Ты глянь, Михась, Кузя опять героя приволок! – гыгыкнул один из них.

– А те-то че? Веселее будет.

– Тихо! Твоя идет.

Мужики поставили бочку на попа и вытерли пот.

– Митенька! – растрепанная женщина бросилась на грудь своему благоверному. – Кормилец ты мой! Береги себя!

– Ну полно, Настасья, полно, – засмущался Митька, – не впервой чай… В хату иди, к детишкам, ухи им закрой, неча им, да и тебе непотребство всякое слушать. Ну а мы уж тут за вас порадеем…

На небе высыпали первые звезды. Женщина, всхлипнув, облобызала на прощание мужа и метнулась прочь.

Кирилл оглянулся. Бабы и девки торопливо хватали детей и растаскивали их по домам. Со всех сторон стучали запираемые ставни.

– Ну что, герой, пошли? – ухмыльнулся Михась. – Сегодня день особенный – праздник… – Из соседнего дома выглянула испуганная женская физиономия. – В смысле горе у нас. Сейчас нечисть поганая в гости пожалует. Не боишься?

Физиономия исчезла. Дверь захлопнулась. Загремели засовы.

– Боюсь, – кивнул Кирилл, не отрывая взгляд от дастархана, – когда пожалует-то?

– Испугался! – заржали мужики.

– Ужасно, – согласился герой, – а поторопить их нельзя?

– Это как? – удивился Митяй.

Вокруг уже собрался народ. Все с любопытством разглядывали майку Кирилла. Усы кота на его груди, казалось, шевелились в мерцающих отблесках пламени потрескивающих костров.

– А вот так! – азартно сообщил Кузя, решив поддержать марку непослушного короля. – Это настоящий герой. Он тут быстро порядок наведет.

– Ой, – испугался какой-то маленький плешивый мужичонка. – А вдруг и правда герой? Надо бы предупредить… – С этими словами он метнулся куда-то в сторону леса.

– Ну так что, зовем? – нетерпеливо спросил Кирилл, желудок которого от голода рычал, как трактор. – Давай, как на елке. Сне-гу-роч… тьфу! Не-чисть! Не-чисть!

– А че! Давай попробуем, – хмыкнул Митяй, – может, получится? А то жди ее до полуночи…

– Не выдержу. Душа горит. А ну, дружно! Не-чисть! Не-чисть!

– Не-чисть! Не-чисть! – подхватили мужики.

Драть деревенские глотку умели. Вопили по принципу «кто кого переорет». Где-то с соседних гор сошли лавины, но их грохот не заглушил разошедшихся мужичков. Они подняли такой гвалт и вопили так упоенно, что только через полчаса обратили внимание на мечущуюся между ними высокую фигуру в черном саване.

– Совести у вас нет! Штрейкбрехеры! – визжала она. – Хлеб отбиваете у бедной старушки! Без работы оставить хотите?

– Бабуль, – взмолился Кирилл, – какая работа в твоем-то возрасте? Иди домой, на печку, сухариков погрызи… – Герой опять чуть не подавился слюной. – А зубов нет – в молочке размочи. Мы тут серьезным делом заняты. Нечисть вызываем…

– Да кто ж так вызывает! – Из савана высунулась сухая, костлявая рука и выразительно постучала Кирилла по лбу. – Я тут с полчаса вашу капеллу переорать пытаюсь, все заклинания из-за вас перепутала.

– А ты кто?

– Баньша.

– Да ну, – не поверил Кирилл, – врешь!

– Он что, больной? – повернулась баньша к мужикам.

– Насчет этого – не знаем, – выступил вперед староста, – но есть подозрение, что герой.

– Ну, это, почитай, одно и то же… – Фигура в саване опасливо отодвинулась от Кирилла метра на три. – Почему не веришь-то?

– Насколько я знаю, баньши нечисть не зовут. Они смерть предрекают.

Мужики тихо охнули и начали тихонько пятиться.

– Какой ты умный! – изумилась баньша. – Грамоте, наверное, обучен?.. Так и было когда-то, – призналась она, – а теперь старая я стала. Заслуженный пенсионер всеэвританского значения. Имею медали за особые заслуги темные да пакости мелкие… – Старушка ностальгически вздохнула. – А сейчас так… Помогаю родне по старой памяти. Из любви к искусству.

– И кому помогаешь?

– Внучатому племяннику знакомого гоблина, который лет триста назад подрабатывал у моей тетки семиюродной по дедовой линии. Родная кровь, короче. Он сейчас с дружком своим десятину с аборигенов молотит.

– Короче, все – как у нас, – загрустил Кирилл, выдергивая катану, – сплошной беспредел. Ну и долго мне их ждать? Кушать же хочется.

– Сейчас позову, – пообещала баньша, – только вы не мешайте своими руладами. – Фигура в саване набрала в грудь побольше воздуха, но тут со стороны леса затрещали кусты. – Ой, – расстроилась старушка, – сами пришли. Без вызова. Тоже, видать, проголодались.

Над площадью воцарилась тишина. Кирилл насторожился. Топало что-то очень большое и тяжелое. Метров трех-четырех высотой. Рядом ступало существо чуть ниже. Метра на два с половиной. А между ними вприпрыжку бежало что-то совсем маленькое и громогласно шептало:

– Вы его, главное, пуганите как следует, а то он всю малину нам изгадит!

На площадь вышла огромная обезьяна, поросшая белоснежным мехом, в сопровождении зеленого тролля. Из-за его ноги выглядывал тот самый плюгавый мужичонка. Обезьяна раскрыла пасть и грозно зарычала, стуча себя кулаками по груди. Чем-то она напоминала Кинг-Конга-альбиноса.

– А чего это ты так побелел? – выдавил из себя слегка струхнувший Кирилл. – Испугал кто?

От домового не ускользнуло, что его герой и сам слегка изменился в колере. Выскочив вперед, он закрыл грудью «короля» и принялся молотить короткими ручками по своей мохнатой голове. Все с любопытством уставились на него. Закончив самоистязание, Кузя задрал мордочку кверху и испустил такой великолепный вой, что все присутствующие оказались на пятой точке. Кирилл приземлился удачнее всех. Прямо на дастархан. Аромат жареного барашка ударил в ноздри. Отодрав без помощи ножа солидный кусок от ляжки, «герой» с наслаждением вонзил в него зубы и начал яростно жевать. Все облегченно вздохнули. Когда Кирилл пришел в себя, пир уже кипел вовсю.

– Свой мужик оказался! – рычал альбинос. – А вы – герой! Герой! Ну, за знакомство!

Мохнатая рука сунула «герою» огромную чару чачи. Отказать трехметровому Кинг-Конгу в уважении было трудно…

Что было дальше, герой Эвритании помнил смутно. В памяти остались лишь отдельные фрагменты разудалого застолья.

…Вот жутко разобиженный Конг втолковывает ему, что никакая он не обезьяна, а самый обыкновенный снежный человек из племени йети. Рядом в унисон ему вторит тролль, яростно доказывая, что не знает он никаких «Шреков» и что живет он не на болоте, а в пещере. И никого к нему не подселяли, а просто нахально выкинули из родного дома, элементарно набив морду. В качестве доказательства бездомный тролль тыкал пальцем в свернутый на левый бок нос.

…Вот Кирилл, уже возомнив себя Гиппократом, клятвенно заверяет Шрека, который почему-то уже против нового имени не возражает, вылечить его. Причем клянется зубом Кинг-Конга, обосновывая это тем, что тот у него больше, а значит, клятва будет нерушимей. И что интересно – вылечивает великолепным ударом справа!..

Особенно запомнилась душевная беседа со старостой деревни, слезно молившим… не трогать родную нечисть… Он жалостливо покосился при этом на лежащего в отключке Шрека и чему-то жутко радующегося Конга.

– Мы ведь, – втолковывал староста, – так хорошо жить стали, как они к нам пожаловали. Раньше – то барон дикий нагрянет, оброком деревеньку обложить, то абреки пограбят… А теперь – тишь да гладь. Нечисти нашей боятся.

– Вам-то какая разница, Сема? – пьяно удивлялся Кирилл. – Что те грабят, что эти.

– Э-э-э, мил человек! Огромная! – тряс жидкой бороденкой староста. – Наша нечисть натурой берет. Выпить, закусить, повеселиться… Ну и мы с ними за компанию.

– Че ж тогда бабы ваши так убиваются?

– В том-то вся и фишка! – пояснил Семен. – Баба в страхе и почитании мужа жить должна. Пусть думают, что мы с нечистью поганой бьемся. Их, глупых, да детишек малых охраняем.

– Какая битва? Сплошной праздник!

– Да ты вокруг посмотри!

А вокруг уже и впрямь кипела битва. Упившиеся в зюзю мужички вовсю отводили душу, предаваясь чисто славянским, северным забавам.

– Наутро, опять же, приятно, – продолжал раскрывать тайны Полишинеля староста, – бабы как героев встретят, рассольчиком отпоят, стопку поднесут. Если б не Кузя… Слушай! Забери ты его с собой, ради бога. А мы тебе за такой героический поступок золотишка отсыплем.

Кирилл слушал его уже невнимательно, ибо гулянка вокруг набрала такие обороты, что у него зачесались кулаки. Маечка у героя Эвритании была короткая, рукава можно было и не засучивать. Последнее, что запомнил Кирилл, – испуганная физиономия Кинг-Конга, пятившегося от него в сторону леса. Зачем Его Величеству потребовался зуб йети, коль лечение прошло успешно, не могли понять ни Кинг-Конг, ни сам король Кирении.