7. ЖЕНИТЬБА И ВОЕННОЕ МИНИСТЕРСТВО
Стараться быть самим собой — единственное средство иметь успех.
Стендаль
Бернадот приехал в Париж, когда экспедиционный корпус Наполеона Бонапарта завершал в Тулонском порту погрузку на суда. Генералу стало тесно в Европе, и он отправлялся за славой в Египет. "Миролюбивая", лицемерная и погрязшая во взятках Директория заодно избавлялась от непредсказуемого и опасного генерала, помогая ему "развлечься на стороне", подальше от Парижа.
А Париж… Париж жил исключительно ради развлечений. После якобинского террора все, особенно женщины, словно с цепи сорвались и, зажмурив глаза, бросились в океан чувственных наслаждений. Как писал современник, все люди погрязли в пороках, словно свиньи в дерьме, но чем глубже они погружались, тем больше старались перещеголять друг друга в похоти, разврате и цинизме. После каждой эпохи великого лицемерия наступает период всеобщего падения нравов.
По приезде в столицу Бернадот обнаружил несусветную дороговизну, но сумел приобрести себе небольшой домик в пригороде Ско, что на рю де ля Лун, 3. На первом этаже небольшая передняя, кухня, похожая на подвал, и столовая с выходом в сад; винтовая лестница на второй этаж, где располагались спальня и кабинет, и уже под крышей — комната для прислуги. Ничто так не выглядело буржуазно, как этот двухэтажный особнячок, но он вполне устроил нашего генерала. Именно в этот момент он почувствовал себя достаточно зажиточным, чтобы обзавестись супругой. Деньги от ртутного рудника и посольские гонорары сделали это вполне возможным.
Генерал не жил затворником и время от времени выходил в свет. Он был молод, красив, неотразим в глазах слабого пола и повсюду, где появлялся, обращал на себя повышенное внимание. Мадам Шастенэй, встретив Бернадота на приёме у Барраса, следующим образом описала его в своих воспоминаниях: "Статная фигура со смоляными волосами, ослепительная улыбка и никакого проблеска острого ума. Он был мужчиной, которого, встретив на приёме, нельзя было не заметить и о котором нельзя было не спросить, кто это".
Насчёт острого ума мадам Шастенэй явно ошиблась: беарнец за словом в карман никогда не лез. Просто она ожидала от него, по всей видимости, шутовского остроумия, который был так в ходу в тогдашних светских салонах.
Лето 1798 года прошло в интенсивных ухаживаниях за 20-летней дочерью богатого марсельского купца Франсуа Клари, торговавшего шёлковыми тканями и мылом, и его супруги Франсуаз-Роз, урождённой Сони. Ф. Клари умер в январе 1794 года, а в августе того же года довольно удачно вышла замуж его первая дочь Жюли: её мужем оказался старший брат Наполеона Жозеф, фактически спасший всю семью Клари от революционного террора.
Жозеф Бонапарт (1768–1844), как пишет Венкер-Вильдберг, человек "безобидный, добродушный, с посредственным характером, лишённый военного тщеславия", благодаря связям (младший Робеспьер. Саличетти, Рикорд) выдвинулся в первые ряды "революционеров" и приехал в Марсель в качестве военного комиссара Республики наводить "революционный" порядок. Как и все "новые" люди, он употребил свою власть в целях личного обогащения и скоро превратился в одного из самых богатых людей Франции. Он буквально вытащил свою семью из нищеты и в определённой степени проложил дорогу для карьеры младшим братьям: Наполеону и Люсьену (1775–1840). Бернадот познакомился с Жозефом в Италии, после того как тот, посол Республики в Папской области, т. е. Риме, спасаясь от восставших его жителей, бежал под крыло французской армии в Милане.
Предмет обожания Бернадота носил божественное имя Дезире. Жан Батист познакомился с ней в доме у Жозефа, который с этого времени станет исполнять для него роль ангела-хранителя. Младшая Клари была красива и обаятельна, и у неё имелось неплохое приданое.
Несмотря на свою молодость, младшая Клари позади уже имела один пылкий роман (и не с кем-нибудь, а с самим Наполеоном!) и одно неудавшееся замужество. Бернадоту было 35, а Дезире — 21 год.
А. Палмер пишет, что Дезире в духе своего времени считала себя фатальной женщиной, которая, встретив своего спутника жизни, непременно героя, должна была стать его верной львицей. Выглядела Дезире далеко не львицей, а скорее хорошенькой болонкой, но лучшего героя, чем Жан Батист, пожалуй, ей было не сыскать во всей Франции. "Приблизившийся" к ней Бернадот во всех отношениях был привлекательной партией, и Дезире без колебаний приняла сделанное генералом предложение.
А. Палмер затрудняется сказать, был ли этот брак со стороны генерала по любви или по расчёту. Д. Сьюард полагает, что брак с Дезире был способом, которым Наполеон прибрал к рукам своего самого опасного и строптивого соперника, сделав его членом своего клана. У нас же создаётся впечатление, что расчёт присутствовал с обеих сторон (достойно замечания, что приданое Дезире Клари, по оценке Хёйера, составляло между 100 и 150 тысячами франков), что не помешало супругам поддерживать между собой тёплые и дружеские отношения до самой смерти. Ф. Венкер-Вильдберг пишет, что Бернадот относился к супруге с благосклонностью старшего друга и отца.
16 июля 1798 года мамаша Франсуаз-Роз Клари вручила зятю Жозефу Бонапарту аффидавит, выданный консульством Франции в Генуе, подтверждавший её согласие на брак Дезире с Бернадотом и уполномочивавший зятя выполнить за неё все формальности предстоящего бракосочетания. На церемонии венчания 17 августа, которое было совершено в церкви Ско-л’Юнит, со стороны невесты присутствовали братья Жозеф и Люсьен, оба уже члены Совета пятисот, и то ли 50-летняя тётка Жюстъенин-Виктуар Сони (тётя Виктуар), то ли дядя Виктор Соми — в этом историки постоянно путаются. Со стороны жениха на венчании присутствовали капитан 10-го конноегерского полка, будущий генерал Антуан Морэн, сопровождавший Бернадота в дипломатическую командировку в Вену, и нотариус Франсуа Дегранже.
Братья Наполеоны и Бернадот стали теперь свояками.
Наполеон получил известие о браке в Египте, и особого восторга оно у него якобы не вызвало. В письме Жозефу он написал: "Желаю Дезире с Бернадотом счастья, ибо она это заслужила".
Свадебный обед состоялся в доме Жозефа Бонапарта на рю дю Роше в Париже, откуда всё общество отправилось в дом молодых в Ско, и праздник продолжился в тесной столовой на рю де ла Лун.
Дезире, супруга Ж.-Б. Бернадота. Художник Р. Лефевр
Но поскольку молодых пришли поздравить многочисленные соседи, то праздник пришлось перенести в более просторный дом к соседу месье Арманди.
Самым приятным местом в доме молодых был садик, в котором Дезире накрывала стол с обедом или ужином, ожидая супруга из Парижа с работы. Но как ни было в этом домике уютно и приятно, его пришлось продавать.
Общество постоянно жаждало лицезреть своего героя и кумира, к тому же общественный статус генерала неожиданно резко возрос, и Бернадоты, вынужденные соответствовать своему статусу, переехали в Париж на рю Цизальпин и приобрели там особняк. В этом доме 4 июля 1799 года у них родился единственный сын Франсуа Жозеф Оскар. Крёстным отцом ребёнка стал Жозеф Бонапарт.
Между тем дело опять шло к войне. Раштадтский конгресс не решил ни одной проблемы, в то время как Франция продолжала свою беззастенчивую политику революционизирования Европы. Естественно, монархическая Европа не могла смотреть на это беспристрастно, в войну втягивалась Россия Павла I. В Италии французской 50-тысячной армии противостояли 86 000 австрийцев, к которым потом присоединились 30 000 солдат А.В. Суворова. В Швейцарии или Гельветической — тоже "сестринской" — республике без провианта и амуниции стоял голодный 30-тысячный корпус Массена. Дунайская армия Журдана насчитывала 36 000 человек. Ей должна была ассистировать т. н. Обзервационная (резервная) армия, которой первое время командовал тот же Журдан.
Обзервационная армия, вместо 42 000 на бумаге, насчитывала всего 8000 человек, а дивизия Бернадота, которую он примет в октябре 1798 года, едва насчитывала 3000 человек. На Массена и Журдана двигалась 90-тысячная армия эрцгерцога Карла; кроме того, в Форарльберге, Граубюндене и Тироле австрийцы держали более 60 000 человек пехоты и прекрасной кавалерии. Преимущество одних только австрийцев перед французами было во всех отношениях, в том числе в выучке и снабжении солдат, бесспорным. А в коалиции участвовали ещё Пруссия, Россия и Великобритания.
Осень 1798 года Бернадот со своей дивизией провёл в университетском городке Гиссене в относительном бездействии, если не считать занятий в местном университете — ведь ему так и не пришлось основательно поучиться. За усердную помощь библиотеке — Бернадот подарил ей большую коллекцию французских книг, выписанных из Парижа, — ректорат выдал генералу почётный диплом доктора истории, статистики и политической экономии (по данным Хёйера, доктора философии). Отсюда генерал тщетно попытался доказать Директории нецелесообразность египетской экспедиции Наполеона.
