«Не волнуйся, — заверил меня школьный инспектор Макинтош, — тебе мы всегда найдем местечко».
Школа в Ред Лейк представляла собой одну комнату, в углу которой находилась печка, стоял стол для учителя, несколько скамеек для учеников и висела черная доска. Эта доска меня очень порадовала, потому что во многих школах и ее не было. Правда, многие школы выделяли своим учителям квартиру или комнату, но в Ред Лейк такой роскоши не предвиделось, поэтому спать мне пришлось на полу на моих походных одеялах.
Несмотря на это моя работа мне очень нравилась. Школьный инспектор округа мистер Макинтош редко заезжал в Ред Лейк, поэтому мне была предоставлена полная свобода учить как я хочу и тому, чему пожелаю. У меня было пятнадцать учеников разного возраста и очень разных способностей. Мне не надо было зазывать их в школу и следить за посещаемостью, потому что родители хотели, чтобы их дети ходили в школу. Родители сами привели детей в школу в первый день занятий и следили за тем, чтобы их чада не пропускали уроки.
Большинство детей родились на востоке страны, но некоторые приехали совсем издалека, например, из Норвегии. Девочки ходили в выцветших полосатых платьях до пола, а мальчики были стрижены под горшок. В теплую погоду все дети ходили босиком. Некоторые из семей моих учеников были беднее нищих. Однажды я остановилась у дома одного из моих учеников из семьи индейцев и увидела, что во дворе они варят в чане баранину, в которой я заметила много червей.
«Поосторожнее с мясом, — предупредила я их, — в нем много червей».
«Верно, — ответила мне мать семейства, — а черви тоже мясо».
Учебников у нас не было, поэтому занимались мы по всему, что ученики приносили из дома: библиям, отрывным календарям, письмам, каталогам с рекламой семян. Когда наступила зима, отец одного из моих учеников подарил мне шубу из меха убитых им койотов. Я вела в этой шубе уроки, потому что мой стол стоял далеко от печки, вокруг которой сбивались дети. Матери учеников регулярно угощали меня пирогами и рагу, а также приглашали на обеды по воскресеньям, предварительно накрыв стол белой скатертью из уважения к учительнице. В конце каждого месяца я получала зарплатный чек у клерка в мэрии.
Где-то в середине учебного года школьный инспектор мистер Макинтош нашел для школы в Ред Лейк учителя с дипломом, и меня отправили в другой городишко под названием Кау Спрингс. Следующие три года мы с Пятнистой переезжали из одного города в другой. Мы были в городках Лепп, Хэппи Джек, Грисвуд и Вайд Руин. Я нигде не пускала корни, не задерживалась надолго и ни с кем не сдружилась. Во всех школах я умела поддерживать дисциплину, и если маленькие негодники меня не слушались, то я била их по костяшкам рук линейкой. Я учила их тому, что им пригодится в жизни, и знала, что сильно им помогаю. Я ни разу не встретила ребенка, которого нельзя было научить. У каждого что-то хорошо получалось. Надо было лишь узнать, в чем его преимущество, и использовать для того, чтобы научить ребенка всему остальному. Мне нравилась моя работа. Я знала, что делаю свое дело, могла ночью спать спокойно, а когда просыпалась, то радостно встречала новый день.
Потом закончилась война. Однажды вскоре после того, как мне исполнилось 18 лет, приехал мистер Макинтош и сообщил мне, что солдаты возвращаются домой, и женщин в городах увольняют, освобождая места ветеранам войны. Многие из этих женщин имеют дипломы учителя, и им нужна работа. Кроме того, некоторые из солдат тоже работали учителями. Макинтош сказал, что слышал много лестных отзывов о моей работе, но я так и не окончила восемь классов и не имела диплома преподавателя, а штат Аризона должен в первую очередь трудоустроить граждан, которые сражались за нашу страну.
«Значит, меня увольняют?» — спросила я.
«К сожалению, твои услуги нам больше не понадобятся».
Я молча уставилась на рыбу-инспектора. Я подозревала, что подобное может рано или поздно случиться, но все равно чувствовала, словно у меня земля ушла из-под ног. Я знала, что была хорошей учительницей. Я любила эту работу, и мне даже нравилось путешествовать из одного богом забытого места в другое, где некому было преподавать. Я прекрасно понимала, что мы обязаны помочь возвращающимся домой солдатам. Но в то же время я не дурака валяла, а учила этих диких и необразованных детей и поэтому чувствовала несправедливость в словах человека-рыбы о том, что у меня не хватает квалификации делать то, чем я занималась последние четыре года.
Инспектор Макинтош, судя по всему, прекрасно понял мои мысли. «Ты сильная и молодая девушка, — сказал он. — Найди себе мужа, например, одного из возвращающихся с фронта солдат, и все в твоей жизни будет в порядке».
Казалось, что возвращение на ранчо Кейси заняло в два раза меньше времени, чем путешествие в Ред Лейк. Наверное, это всегда так, когда едешь домой по уже знакомой местности. Единственное приключение, которое со мной произошло, была встреча с гремучей змеей, которая ночью забралась под лежащее на земле седло. Но я даже не успела достать пистолет, как змея стремительно уползла, устрашающе гремя своей погремушкой. Еще я впервые в жизни увидела самолет. Мы с Пятнистой двигались на запад в районе руин Хомолови, бывшим когда-то поселением предков племени индейцев хопи, как я вдруг услышала в небе звук мотора. Я посмотрела вверх и увидела красный биплан, летевший на восток всего в паре сотен метров над землей.
Пятнистая начала волноваться от странного звука, но я заставила ее стоять смирно, сняла шляпу и помахала приближающемуся аэроплану. Пилот в ответ покачал крыльями, а пролетая над нами, высунулся из кабины и помахал рукой. Я пустила Пятнистую галопом за улетающим самолетом, громко крича и размахивая шляпой. Я даже не знаю, что и зачем я кричала, настолько была тогда возбуждена.
Я никогда в жизни не видела такой диковины, как самолет. Мне было удивительно, что он не падает с неба, и тогда у меня возник момент «Эврика!» Я поняла, что означает слово «самолет». В буквальном смысле это значит объект, который сам летит по воздуху.
Эх, как мне хотелось поделиться своим наблюдением с учениками. Но учеников у меня не было, и делиться своими мыслями было не с кем.
Я не была дома четыре года, потому что путешествие на ранчо Кейси было очень долгим. Говорят, когда возвращаешься туда, где ты вырос, все кажется меньше. Именно такие чувства я и испытала, когда доехала до ранчо. Не знаю, чем объясняется этот феномен памяти — тем, что я сама выросла, или тем, что в воспоминаниях все предметы и события кажутся больше, чем в действительности. А может быть, благодаря всему вместе.
