И с этими словами он вытолкнул Джейси на улицу.
Джейси была зла, но еще больше рада, что снова очутилась под ярким солнцем. Чувство облегчения подбодрило ее, и в ней опять заговорила бравада. Она освободилась от руки Йэна и воззрилась на него.
— Ты собираешься постоянно извиняться за мои поступки, Йэн Ярбро? — зашипела она. — Если что-нибудь подобное повторится, я заставлю тебя очень сильно пожалеть об этом, я посвящу этому всю свою жизнь!
— Эта пивная стоит здесь пятьдесят лет, — резко бросил Йэн, взмахнув мускулистой рукой, — и за все время ни одна девушка не переступила ее порога! Черт побери, женщина, это — традиция!
Джейси поднялась на носочки, чтобы оказаться на одном уровне с Йэном. Она сознавала, что они устраивают бесплатное представление, стоя перед «Гусем и собакой» и крича друг на друга, но ей уже было наплевать.
— Хочешь знать, что я думаю об этой твоей идиотской традиции? — взорвалась она.
Йэн сорвал с головы шляпу, хлопнул ею о бедро и водрузил на место. Вдохнул побольше воздуху, чтобы дать Джейси достойный ответ, но остановился.
— Поезжай домой, — сказал он подозрительно спокойным голосом. — Если нет, клянусь всеми ангелами на небесах и чертями в аду, я выпорю тебя прямо здесь и сейчас!
Джейси сузила глаза и поджала губы, но было ясно, что он не шутит. Она одарила его самым дерзким и презрительным взглядом, на какой была способна и быстро пошла к грузовику.
Возвращаясь в Корробори-спрингс, она плакала злыми слезами, пыль налипала на мокрые щеки. И она все задавала себе вопросы: почему она все еще не остыла к Йэну, почему ей небезразлично, что он о ней думает, ведь и пяти минут они не могут побыть в мире.
5
Прибыв домой, Джейси не смогла уклониться от встречи с отцом, облаченным в слаксы цвета хаки и модную полосатую рубашку. Ему было достаточно одного взгляда на ее покрытое пятнами лицо, чтобы произнести единственное слово:
— Йэн.
Джейси подошла к раковине и умылась. Это помогло ей прийти в себя, сотрясавшая ее ярость странным ощущением затаилась в глубине желудка.
— Я не желаю говорить об этом самоуверенном, ничтожном шовинисте!
Джейк едва заметно улыбнулся.
— Похоже, как раз это ты и делаешь, — ответил он и сделал знак в сторону кухонного стола. — Садись, моя хорошая.
Джейси отодвинула стул и неловко села, наблюдая, как отец достает из холодильника две бутылки пива и ставит одну перед ней.
— Куда это ты так нарядился?
Его ответ поразил ее.
— У меня дела в Аделаиде, — ответил он. — Мне нужно встретиться с юристом. Колли доставит меня туда на своем самолете.
— Ты не в том состоянии, чтобы лететь…
Он поднял ладонь, останавливая поток ее возражений:
— Достаточно. Я пока еще могу распоряжаться своей жизнью, Джейси-девочка, и ты не будешь указывать, что мне делать.
Обиженная, Джейси сделала большой глоток ледяного пива. Люди лгут, раздраженно подумала она, что алкоголь помогает забыть о проблемах. Вот они все — в полном сборе.
— Пап…
И снова Джейк не дал ей говорить:
— Я еду в город, это решено, так что прими это как факт. Я вернусь, и мы поговорим — ты, я и Йэн. А потом, полагаю, я отправлюсь в Кэрнс или куда-нибудь еще. — Взгляд его стал мечтательным. — Мне никогда не надоест море.
На Джейси внезапно навалилась печаль. Ей захотелось прижаться к Джейку, заставить его не покидать Корробори-спрингс, быть ей отцом, таким, каким она его всегда знала, но, разумеется, она не собиралась этого делать. Любые просьбы только осложнят и без того трудное для них обоих расставание. Да и потом, она всегда сможет навестить его на побережье. И они вместе будут любоваться морем.
— Как же тебе удалось связаться с Колли? — спросила она, ища спасения в самых обычных расспросах.
— Он заехал спросить, не нужно ли мне чего, — улыбаясь, ответил Джейк. — Старина Колли — надежный друг. Я и отвезти меня на север попрошу его.
Джейк говорил об отъезде с завидным упорством, и Джейси обнаружила, что с трудом выносит его слова. Она не любила разлук с тех пор, как десять лет назад рассталась с Йэном. Потом последовала смерть Пола — прощание навсегда, и она потеряла уверенность в том, что вообще может дойти в чем-либо до конца.
Он потянулся через стол и дотронулся до ее руки.
— Не тревожься, родная, — сказал он. — Все у тебя будет хорошо, и у меня тоже.
Джейси кивнула и, оставив пиво недопитым, пошла принять душ и переодеться. Когда она вернулась на кухню, Колли уже сидел там, и они с Джейком потягивали пиво.
Колли и без пива был какой-то странный. Мысль о полете свела желудок Джейси судорогой, но она понимала, что решение принято и протестовать бесполезно.
Она приготовила мужчинам легкий ужин, сама не в состоянии проглотить ни кусочка, и даже смогла улыбнуться отцу на прощанье. Джейк и Колли сели в грузовик, который Колли брал напрокат, и уехали.
Хотя было уже почти семь часов вечера, солнце по-прежнему сияло ярко. Джейси не стала убирать посуду, а пошла на конюшню. Когда-то там содержали до шести лошадей. Сейчас строение выглядело так, словно могло рухнуть в любой момент. Внутри пахло мышами, прелым сеном и пылью.
Джейси подумала о своей бабушке — Мэтти Тирнен. Хотя она никогда не видела ее, она была уверена, что эта женщина не одобрила бы нынешнего состояния своей собственности.
И тут же Джейси приняла решение заказать материалы, нанять рабочих и обновить конюшню. Настроение у нее немного поднялось. Если земля достанется ей, она должна будет заниматься ею как следует. Здесь снова будут лошади, и, возможно, она отведет несколько акров под пшеницу. Несмотря на засухи, зерновые сеют по всей Южной Австралии.
Джейси не хотелось уходить из конюшни, хотя в доме ее ждали дела. Она прикидывала, делала расчеты. Лестница, ведущая на чердак, выглядела надежной, и она решила подняться по ней, вспомнив, что наверху сложено кое-что из бабушкиных вещей.
Только когда она почти забралась наверх, пришли сладостно-горькие воспоминания и сокрушили ее.
Они с Йэном лежат на душистом сене, делятся мечтами и секретами. Джейка нет, он уехал, Йэн целует ее, сначала невинно, но потом юношеская страсть охватывает их, и они занимаются любовью. Хотя для Джейси это был первый раз, она получила немыслимое наслаждение, потому что Йэн был терпелив и нежен.
Джейси пришлось вцепиться в лестницу, отгоняя воспоминания, и когда самые тяжкие из них оставили ее, она преодолела последние ступеньки. В углу чердака она увидела покрытый паутиной чемодан, старый манекен и что-то похожее то ли на спинку кровати, то ли на ткацкий станок.
