А советники убеждают Путина (а заодно и нас — с помощью СМИ), что либеральная модель, хотя и чревата издержками — социальными и моральными, — наиболее эффективна. Нынешние предприниматели, быть может, не очень приятные субъекты, многие не в ладах с законом, зато умеют хозяйствовать. Обогащая себя, они обогатят страну.
Не знаю, в точности ли э т о излагается президенту, но нам внушается такая схема. На протяжении десяти лет. Помню лозунг в “Известиях” начала 90-х: сначала богатые в бедной стране, затем богатые в богатой стране. То, что за эти годы мы не стали богаче, слишком очевидно. В 1992—1997 годах реальные доходы, по официальным данным, сократились на 38 процентов. После кризиса 98-го они упали еще на 20, в 99-м — на 15 (“Независимая газета”. 10.10.2000). Стабилизация и даже небольшой рост начались лишь в 2000 году. Но если в собственное благоденствие мы не очень-то верим, то эффективность частного предпринимательства до сих пор непререкаемый постулат для многих.
А так ли это?
Немного статистики, проясняющей, к а к и м о б р а з о м появилась у нас частная собственность. “Девяносто процентов российских предприятий приватизировано с нарушением законодательства” (“Сегодня”. 22.03.2001). Это утверждает не Зюганов и не Илюхин — правоверный демократ-рыночник Сергей Степашин, глава Счетной палаты. Можно высказаться и конкретнее: “Под флагом приватизации общенародная собственность стоимостью в триллион долларов и неоцененные природные ресурсы были “проданы” частным лицам всего за 5 миллиардов долларов” (“Независимая газета”.18.02.2000). Не этот ли у к р а д е н н ы й триллион не сходит с языка Германа Грефа? Как с уст другого — пушкинского — Германна не сходили “тройка, семерка, туз” — предсмертные слова погубленной им графини...
Начавшись с воровства, частная собственность на воровстве и держится. Официальная мотивировка снижения подоходного налога — необходимость вывести капиталы из тени. То есть государство знает, что предприниматели скрывают доходы, и п р и н и м а е т эти правила игры. Заодно облегчая собственные условия, чтобы ворам и неплательщикам было не жалко “отстегнуть” в бюджет хотя бы десятую часть их доходов.
Передел “священной” собственности осуществляется также по законам криминального мира. О разборках с убийствами и похищениями бизнесменов мы каждый день узнаем из теленовостей. А вот обобщение исследователя: “Примерно треть собственности ежегодно переходит из рук в руки в результате криминальных разборок и банкротств. Средний срок владения — 3 года. При таком быстром обновлении класса собственников доминирует не идеология экономического развития, а идеология спекулятивного хапка с последующим вывозом капитала за границу” (“Независимая газета”. 18.02.2000). Выделяю жирным шрифтом специально для главного контролера страны Сергея Степашина. Он, констатировав нелигитимность приватизации, счел возможным заявить: “...Однако пересмотр итогов приватизации приведет к подрыву российской экономики” (“Сегодня”. 22.03. 2001).
Пересматриваются, пересматриваются, Сергей Вадимович, злополучные эти итоги! Только ни к государству, ни к эффективным собственникам объекты приватизации не отходят. Они достаются ворам еще более ловким, бандитам более безжалостным.
Но что это мы о морали? Апологеты либерализма не отваживаются говорить о моральных качествах восторжествовавшего частника. И то: Березовский, Гусинский, Дерипаска, Живило, Кох, Вавилов, Абрамович — частые гости прокуратур, российских и зарубежных. Легче назвать олигарха, который бы не “привлекался”. О нравственности и речи быть не может! Но эффективность — утверждают рыночники, — эффективность управления и хозяйствования покроет и оправдает все.
Ну что же, пора сказать об эффективности. Предоставлю слово эксперту, чья квалификация сомнений не вызывает. Юрий Болдырев в интервью (на этот раз газете “Век”) обратил внимание на любопытный факт: “На слуху Газпром, РАО “ЕЭС России “, ЛУКОЙЛ, “Аэрофлот” и другие прибыльные предприятия с весомым госучастием. Представьте: прибыль в федеральный бюджет от всей этой собственности плюс все доходы от сдачи в аренду федеральной недвижимости — все это в сумме MЕНЬШЕ, чем поступающая в бюджет доля прибыли от всего одного, созданного двадцать лет назад совместного предприятия “Вьетсовпетро” по добыче нефти у берегов Вьетнама”. Озадаченный корреспондент вопрошает: “Сверхмощное предприятие?” Болдырев усмехается: “Конечно, нет. Но межгосударственный договор и контроль с вьетнамской стороны таковы, что ни приватизировать российскую долю, ни спрятать прибыль невозможно” ( “Век”,№ 3, 2001).
С тех пор российско-вьетнамская государственная компания еще больше увеличила отчисления в бюджет. В заметке “Доходы от госсобственности втрое превысили план” (“Независимая газета”. 15.05.2001) сообщается: “...В апреле в федеральный бюджет было перечислено (от всех госпредприятий. — А. К. ) 3,65 млрд руб., что составляет 335 процентов (!) плана... Более чем в четыре раза превысили в апреле план доходы на долю РФ в СП “Вьетсовпетро”, которые составили 3,24 млрд руб. вместо 770 млн pyб.”
Скептики могут возразить: но Газпром и РAO ЕЭС тоже госпредприятия, противопоставлять их “Вьетсовпетро” некорректно... Увы, в результате продажи крупных пакетов акций государство во многом утратило контроль над естественными монополиями. Сейчас это компании со значительной долей частного капитала. А их управляющие ведут себя как настоящие хозяева. Неслучайны многочисленные проговорки у Чубайса, у Коха: я как хозяин...
Можно привести в пример и классический частный концерн — группу компаний “МОСТ”. Долгое время детище Гусинского считалось символом “свободной” экономики. А потом выяснилось: это конгломерат убыточных предприятий, державшихся на плаву только за счет огромных государственных субсидий.
...Раз уж мы затронули знаковую фигуру Чубайса, следует остановиться на ней подробнее. Кстати, Чубайс не раз выступал защитником Гусинского, даже рискуя вступить в прямой конфликт с Путиным. В какой-то мере их союз можно назвать идейным: и тот и другой — ведущие идеологи рыночных реформ. Именно на Чубайса чаще всего ссылаются, говоря о новом типе хозяйственника. “Эффективность” — ключевое слово при определении его деятельности.
Тем большее внимание обращает на себя утверждение автора статьи в “Независимой газете”: “Строго говоря, никто не может назвать ни одного успешного дела человека, с именем которого связывают само понятие “успех” (14.02.2001). В статье рассматривается ряд проваленных Чубайсом кампаний в бытность госчиновником: приватизация, залоговые аукционы. Ненамного успешнее и его работа в качестве коммерсанта в РАО ЕЭС. За первые полгода его руководства капитализация компании упала более чем вдвое — с 10 до 4 млрд долларов. Доля РAO в ВВП страны не превышает 4,3 процента.
Посмотрим, как работают другие энергетические компании, в отличие от РАО ЕЭС п о л н о с т ь ю принадлежащие государству. Обратимся к статье заместителя министра энергетики В. Кудрявого, красноречиво озаглавленной “Энергетика без Чубайса” (“Независимая газета”. 26.04.2001). Автор рассматривает деятельность ряда организаций, для краткости приведу оценку всего одной — Минатома. “Средний рост выработки электроэнергии АЭС за последние годы составил 10 процентов, что в 3 раза выше, чем аналогичный показатель на тепловых электростанциях РAO “ЕЭС России” за этот период. Если бы речь шла о соревновании между менеджерами государственного реального сектора экономики и наемными управленцами из РАО “ЕЭС России”, то понятно, кто из них одержал бы победу — РАО ЕЭС проиграло бы Минатому России по всем позициям и в текущей деятельности, и в перспективном развитии”.
В конце статьи высокопоставленный эксперт делает вывод: “Руководителем в государственных компаниях оказался управленец с более высоким уровнем технологических знаний и ответственности, чем топ-менеджеры РАО “ЕЭС России”... Определяющая роль государства в управлении энергокомпаниями на федеральном и региональном уровнях повышает ответственность исполнительного органа за конечный результат и не допускает перехода энергетики из статуса социально-ответственной отрасли жизнеобеспечения в статус чисто коммерческой корпорации, оторванной от ответственности за социальные последствия своей деятельности”.
Последние слова — наиболее значимые. Энергетика действительно социально-ответственная отрасль жизнеобеспечения. В любой стране. А в России, с ее суровым климатом, изнoшeнным энергозатратным оборyдoвaнием и прочими напастями уже собственно “демократической” эпохи, вроде утраты традиционных рынков, падения покупательной способности населения и, как следствие, снижения спроса внутри страны, — особенно.
