Она в нерешительности постояла несколько секунд, потом сжала его руку. Они поднялись по лестнице в его квартиру.
Вскоре он принес Кейт дымящуюся чашку, она взяла ее обеими руками и с наслаждением вдохнула аромат свежезаваренного чая. Сделав глоток, девушка почувствовала, как ее внутренности обожгло что-то горячее.
– Что там? – с хрипотцой в голосе спросила она.
– Немного бренди, оно поможет вам успокоиться и расслабиться.
Кейт кивнула и сделала еще глоток. Потом внимательно посмотрела на молодого человека, придирчиво оглядывая его лицо.
Если не считать отпечатка на носу от очков, которые Даррен снял еще будучи в квартире у Кейт, других повреждений на его лице не было – ни ссадин, ни царапин.
– Где вы научились так драться? – спросила она.
Возникла пауза. Кейт уже подумала, что он не собирается отвечать на ее вопрос.
– В боксерской секции, в университете, – пробормотал он.
Если бы она не видела его в действии, она не поверила бы его словам.
– Ну, что же, мне повезло, что вас так здорово научили боксировать, – сказала она.
Даррен пристально посмотрел на нее:
– Я надеюсь, что теперь мы друзья. Как ты считаешь, Кейт?
– Конечно, мы друзья, Эдгар! – весело ответила она и, быстро подойдя к нему, поцеловала его в щеку. – Мне пора вернуться к себе, – сказала она, – спасибо за все.
Даррен отрицательно покачал головой.
– Нет, Кейт. Окно разбито. Ночь будет холодная, и ты замерзнешь. Переночуй лучше у меня. Я устроюсь в гостиной на диване, а ты можешь воспользоваться моей спальней.
– Но… – Кейт осеклась на полуслове, она увидела беспокойство в его глазах. И волновался он не за то, что Кейт замерзнет, а за то, что Брайен может вернуться.
А может ли он вернуться? – подумала Кейт. Он успокоится, чуть протрезвеет и решит вернуться, чтобы упросить ее не обращаться в администрацию его банка и не переводить деньги в другой банк.
Она, конечно же, не хотела еще раз встречаться сегодня с Брайеном. Придется нанимать Эдгара на постоянную работу вышибалой, улыбнулась про себя Кейт.
– Я сейчас спущусь вниз, заделаю разбитое окно картоном, – деловито сказал Даррен. – Тебе нужно что-нибудь из вещей?
Кейт кивнула.
Она спустилась вместе с Дарреном вниз в свою квартиру и взяла с собой одежду, чтобы переодеться перед сном. Затем выпила пару таблеток от головной боли.
Ей еще сильнее захотелось плакать, когда она увидела состояние своей гостиной. Мебель была сломана, горшки с цветками, стоявшие когда-то на подоконнике, лежали на полу, земля рассыпалась, горшки разбились.
Даррен заколачивал окно.
Ей хотелось плакать, но она должна была держать себя в руках.
Эй! Где твоя гордость! – старалась подбодрить себя Кейт.
Когда они вернулись, Кейт воспользовалась ванной Даррена, чтобы принять душ и переодеться. Когда она вышла, то заметила, что ее сосед меняет на кровати постельное белье.
Кейт не могла не улыбнуться.
Она огляделась. Спальня представляла собой образец спартанского стиля. Кровать, небольшой стол, на котором стоял компьютер. На тумбочке – дешевые радиочасы и лампа. И все. Никаких фотографий, никаких картин и прочих мелочей, способных многое рассказать о хозяине.
Все было так же безлично, как гостиничный номер.
Странно, подумала Кейт, и еще более странно то, что в этой комнате я чувствую себя так спокойно.
Но она недостаточно успокоилась, потому что, стоило ей вспомнить события прошедшего вечера, слезы подступили к горлу. И она уже не пыталась сдерживать рыдания.
Укрывшись одеялом с головой, Кейт дала себе возможность поплакать вволю.
Нет, она расстраивалась не только из-за денег. Она потеряла гораздо больше, чем девять тысяч долларов.
Она потеряла веру в людей, потеряла возможность осуществить свою мечту, потеряла человека, которому доверяла.
Кейт не слышала, как открылась дверь. Она поняла, что находится в комнате не одна, только когда почувствовала руку на своем плече.
Даррен присел на краешек кровати, поправил ей подушку, погладил по плечу.
Кейт убрала с лица спутавшиеся волосы.
– Я… извини, – заикаясь, пробубнила она, продолжая плакать, – я не могу…
– Это ничего, – ласково сказал Даррен, – поплачь. Тебе станет легче. – Он приобнял ее и стал тихонечко укачивать, будто она была ребенком.
Она хотела было отстраниться, но ей стало так тепло, так уютно и спокойно! Она прижалась к нему, продолжая плакать.
Она была так близко к нему, что слышала его дыхание.
Что же это со мной? – вдруг спросила себя Кейт. Один мужчина предал меня, и я оказалась в объятиях другого только потому, что тот хорошо ко мне отнесся?
Кейт слегка отодвинулась от молодого человека, а потом, отстранившись еще немного, села в кровати.
– Спасибо, Эдгар. – Кейт внезапно почувствовала себя смущенной. – Мне уже лучше, – сказала она, вытирая слезы.
– Хочешь поговорить? – ненавязчиво спросил Даррен.
Поговорить? Кейт знала, что Эдгару можно доверять, и, возможно, ей станет лучше, если она выговорится.
– Я оформила доверенность на Брайена, чтобы он мог делать за меня вклады. Инвестиционные. Безопасные, без всякого риска, пусть и с маленькими процентами. – Кейт умолкла, переводя дыхание и стараясь справиться с новым приступом слез. – Брайен взял часть денег.
– И что он сделал с ними?
– Потратил на фондовой бирже. Он всегда мечтал быстро разбогатеть.
– Ну и паразит!
– Да, наверное, – Кейт слабо улыбнулась, – но я чувствую себя такой дурой.
– Напрасно, Кейт, – сказал Даррен и приобнял девушку, – это он дурак! И это он совершил ошибку. Давай лучше решим, как нам вернуть деньги обратно.
– Он сказал, что вернет деньги. Только я ему не верю. Я никогда ему больше не поверю, понимаешь?
Даррен осторожно спросил:
– Много он взял денег?
– Да, большую часть моих сбережений. Я строила планы, мечтала. И он знал, зачем мне нужны эти деньги. Он не имел права так со мной поступать! прошептала Кейт, чувствуя, что ее снова душат слезы.
Он накручивал ее волосы на палец, потом отпускал завиток. Кейт нашла это удивительно успокаивающим.
– Если ты позволишь мне, я помогу вернуть тебе твои деньги, Кейт.
– Давай поговорим об этом потом, Эдгар, – попросила она.
– Хорошо, это уже кое-что, – его голос был немного грустным. – Спокойной ночи, Кейт.
– Спокойной ночи. Она посмотрела на него. Свет от настольной лампы был настолько тусклым, что она едва могла различить мужской силуэт в темноте.
Даррен наклонился и поцеловал ее. В этом поцелуе было что-то от дружбы, но больше – от страсти.
Кейт не шевелилась. Она сидела на кровати, затаив дыхание. И она не произнесла ни слова.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
