потребность в явлении учителей и учений о "цели".
У большинства людей отсутствует интеллектуальная совесть: для большинства нет ничего унизительного в том, чтобы просто верить во что-нибудь и жить сообразно этому, не задумываясь особо об исходных принципах, не взвешивая все за и против, не утруждая себя поиском каких бы то ни было аргументов.
Эта потребность — стремление к истине — отличает человека высокого порядка от человека низкого.
Всякое проявление высоких благородных чувств кажется натурам низким чем-то нецелесообразным и оттого странным и диким.
Натуры низкие отличаются тем, что никогда не упускают своей выгоды, именно выгода составляет суть всех их помыслов и чаяний, которые в них сильнее самых сильных инстинктов.
Все революционеры, политики, проповедники говорят об "обязанностях", о некоем высоком долге, ведь иначе весь их пафос был бы ничем не оправдан.
Умение размышлять уже давно перестало считаться достоинством.
Всякое благодеяние, равно как и всякое действие, влекущее за собой чужие страдания, есть проявление нашей власти — и только!
Сострадание приятно лишь тем, кто недостаточно горд, кто не надеется на большие свершения.
Алчность и любовь — два названия одного влечения.
Дружба — продолжение любви.
Религия — > суеверие — > просвещение
Ничто так не разъединяет людей, как то, насколько они познали лишения и невзгоды: нищету духа и страдания тела.
От "невзгод" спасут только невзгоды.
Человек великодушный ограничивается мысленным удовлетворением жажды мести.
Великодушие заключает в себе столько же эгоизма, сколько и месть, только качество этого эгоизма другое.
Одиночество — вот тот аргумент, перед которым отступают самые убедительные доводы, высказываемые в пользу того или иного человека, в пользу какого-нибудь начинания: так говорит в нас стадный инстинкт.
Над нами имеет гораздо большую власть то, что о нас знают другие или думают, что знают, чем то, что мы знаем о самих себе и что хранится в нашей памяти (о счастье).
Благородство — обладание особыми свойствами и неведение относительно собственной необычности.
Достаточно сотворить новые имена, новые характеристики и новые оценки, чтобы дать жизнь новым "вещам".
За все грехи и прегрешения женщин отвечает мужчина.
Самый верный способ соблазнить мужчину — поманить его несколько загадочной и холодной нежностью.
В хорошем обществе никогда не следует стремиться быть абсолютно правым, кого-то убеждать, доказывать, будто прав ты и только ты.
Не существует никаких переживаний, кроме моральных.
Моральность — это стадный инстинкт в отдельном человеке.
Твоя добродетель — твоё здоровье.
Христианство уничтожило в каждом отдельном человеке веру в свои собственные добродетели.
Тот, кто глубоко погружён в своё дело, никогда не окажется в неловком положении.
Тот, кто имеет великую цель, оказывается сильнее самой справедливости, не говоря уже о совершаемых им поступках и судьях.
Высшее проявление человечности: не заставлять краснеть других.
Тот, кто недоволен собой, готов в любую минуту отомстить за это.
Независимо от всех общественных потрясений, общество всегда нуждается в покорном орудии.
Жизнь — это средство познания.
Великие проблемы требуют великой любви.
Когда человек приходит к твёрдому убеждению, что он должен кому-то подчиняться, он становится "верующим".
Фанатизм — предел, до которого может быть дотянута "сила воли" слабых и робких.
Сознание как таковое стало развиваться лишь под давлением потребности к общению.
Человек, подобно всякому живому существу, непрерывно думает, но не осознаёт этого.
Соврешенства в своём деле достигает лишь тот, кто приносит себя в жертву делу.
Все современные таланты страдают от укоров совести.
Мир заключает в себе бесконечное число интерпретаций.
Есть любовь — милосердие, и есть любовь — восхищение; есть любовь моральная (нравственная) и любовь эстетическая (художественная).
Любовь моральная, то есть искреннее желание блага, сострадание или радость на чужое счастье и так далее, может быть религиозного происхождения и происхождения естественного, то есть производимая (без всякого влияния религии) большою природной добротой или воспитанная какими-нибудь гуманными убеждениями.
Религиозного происхождения нравственная любовь потому уже важнее естественной, что естественная доступна не всякой натуре, а только счастливо в этом отношении одарённой; а до религиозной любви, или милосердия, может дойти и самая чёрствая душа долгими усилиями аскетической борьбы против эгоизма своего и страстей.
Любовь моральная и любовь эстетическая: мы жалеем человека или он нраивтся нам — это большая разница, хотя и совмещаться эти два чувства иногда могут.
Прощение — высшее проявление нравственной (сострадательной) любви.
Более 1200 лет ни одна государственная система, как видно из истории, не жила.
Культуры, соединённые с государствами, большею частью переживают их.
Дарящая добродетель есть высшая добродетель.
И когда мы научимся лучше радоваться, тогда мы тем лучше разучимся причинять другим горе и выдумывать его.
Кровь — самый худший свидетель истины.
Не доверяйте всем тем, кто много говорят о своей справедливости.
Люди не равны, и они не должны быть равны!
Воля к власти — желание быть господином над ещё более слабым.
Жизнь всегда должна преодолевать саму себя.
Воля к жизни — стремление к существованию существующего.
Недостижима красота для всякой сильной воли.
Мы знаем слишком мало и дурно учимся, поэтому и должны мы лгать (о поэтах).
Величайшие события — это не наши самые шумные, а наши самые тихие часы.
Калека наизнанку — у которого всего слишком мало и только одного чего-нибудь слишком много.
Избавление — преобразовать всякое "было" в "так хотел я".
Я хожу среди людей, как среди обломков будущего, — того будущего, что вижу я.
Кто поднимается на высочайшие горы, тот смеётся над всякой трагедией сцены и жизни.
Человек — лучшее домашнее животное человека.
Для одного одиночество есть бегство больного; для другого одиночество есть бегство от больных.
Где нельзя уже любить, там нужно пройти мимо!
Всякое человеческое существо хочет, чтобы пощадили и пожалели его.
Три самые проклятые вещи: сладострастие, властолюбие, себялюбие.
Человек есть самый лучший хищный зверь.
Человек для себя самого самое жестокое животное.
Нет более тяжкого несчастья во всех человеческих судьбах, как если сильные мира не суть также и первые люди.
Только тот, кто действует, учится.
Одно бывает необходимее другого.
Вы не должны ничего хотеть свыше сил своих.
Толпа лжёт всегда.
Кто не может лгать, не
