— Но если вы не делали этого, — неторопливо промолвил Леггер, — тогда чьих же это рук дело?!.
Дорц повернул собаку так, чтобы получше разглядеть основание черепа.
— Видишь, — его словно осенило. — Тут торчит кость — это отверстие в том месте, где позвоночник входит в череп… Позвоночник буквально вырван из черепа… А мозг частично высосан. Атавизм. Старое зло возвращается… Я уже прежде такое видел… Он всегда ненавидел животных.
— Пойдем-ка отсюда, — сказала Энн. Оттолкнув Леггера с прохода, она схватила Дорца за руку. — Пойдем.
Дорц уронил трупик собаки на кровать.
— Да, — еле слышно прошептал он ей в ответ.
— Минуточку, — Леггер преградил им путь, — так в чем же дело? Кто это? СКРАП — полиция?
— Нет, — ответил Дорц, — у нас просто нет времени объяснять.
Он отпихнул Леггера и, обняв Энн за плечи, пошел прочь.
— Просто нам надо отсюда убираться… Еще не хватало, чтобы нас здесь застукали.
— Но как же я? — Леггер нагнал их в гостиной.
Дорц распахнул парадную дверь. Некоторое время он и Энн стояли на холодном ночном ветру.
— Не думаю, чтобы мы могли тебе помочь, тихонько бросил Дорц.
Они отвернулись и поспешили прочь от дома, растворившись во тьме. Прошло несколько секунд, Леггер осторожно прикрыл входную дверь, стараясь, по возможности, не шуметь.
Дом стал призрачным, потусторонним. Леггер прокрался к центру гостиной. Растопырив пальцы, он шарил руками во тьме, словно пытаясь поймать растворяющиеся во мраке очертания. Он сделал несколько кругов по комнате, потеряв счет тому, сколько же именно раз ему пришлось пройти мимо напоенных беспросветной тьмой окон. Когда же кончится эта ночь? Вопрос постоянно вертелся в его мозгу.
Без всякого предупреждения кто-то быстро постучал во входную дверь.
«Ну вот, — подумал Леггер, — они и вернулись. Не Дорц с подружкой, а совсем другие…»
Стук повторился. Застыв на месте, Леггер в ужасе таращился на дверь. И прежде чем этот стук заставил его сердце оборваться, Леггер, глубоко вздохнув, быстро пересек комнату и, стараясь ни о чем не думать, рванул на себя дверь. На пороге стояла девочка лет шестнадцати, держа за руку маленького мальчика. Она посмотрела на Леггера так, что ему тотчас же стало стыдно.
— Можно нам войти? — спросила она своим по-детски милым, вежливым голоском.
«Я в большой опасности», — подумал про себя Леггер.
Опасность окутывала дом, словно ватой, и Леггер уже мысленно видел собственное расчлененное тело. И это видение уже просилось стать реальностью. «Это неправильный шаг, — подумал он про себя, — впрочем, сейчас всякое движение может привести в действие спусковой механизм… и тогда я уж точно буду мертв».
Девчушка с подозрением рассматривала его, стоя посреди гостиной. Она все еще держала за руку маленького мальчонку.
— Меня зовут Рэйчел Стэйн, — ни с того, ни с сего объявила она. — А вот вас зовут Р. Д. Леггер.
— Да, — согласно кивнул он. — Это так и есть. «Ну что я для тебя могу сделать», — подумал он про себя. Он так и не отошел от двери, по-прежнему держа ее за ручку. Прозрачный образ собственной смерти заворожил его. Он знал, чувствовал, что стоит ему сейчас рвануть на улицу, как кровавое месиво с остатками его лица, чавкая, полетит на мостовую.
Каким-то образом эта девчушка была способна на это.
— А это — мой брат Бадди, — она отпустила ручонку мальчишки. — Иди сядь.
Глаза мальчонки обшарили ее лицо, после чего метали злобный взгляд на Лёггера.
«Оружием служит он, — внезапно осознал Леггер. — Она — это палец на спусковом крючке, но мальчонка, собственно, и есть пистолет».
Мальчуган подошел к окну, распахнул его, уселся и свесил ноги с подоконника, при этом его глаза продолжали неотступно следить за Леггером. Девчонка — «Рэйчел», — вспомнил Леггер ее имя, — сунув руки в карманы своей мальчишечьей куртки, обводила глазами дом, словно изучая предметы несуществующей мебели. Она оглянулась на Леггера, слегка наклонив голову.
— Вы что, меня боитесь? Она явно ловила кайф от собственного голоса. — Да, — слово сорвалось с его губ прежде, чем он успел подумать.
Она понимающе кивнула.
— Это мы убили вашу собаку… Это сделал Бадди, но приказала ему это сделать я.
Девчонка сделала паузу, коснувшись пальцами губы, и призадумавшись.
— Милая была собачонка.
Леггер ничего не сказал. Ему просто в голову ничего не приходило.
— А вы не хотите знать почему? Во рту совсем пересохло.
— Почему?
Она нетерпеливо замотала головой.
— Много тут всего, вы не поймете.
Она явно возбудилась и, смутившись, размахивала ладонью перед собой, словно очищая воздух, затем вновь сунула руки в карманы куртки.
— Я даже сама не знаю, — сказала она, по-идиотски хихикнув, — и с чего это мы решили вас напугать? Может, это и впрямь была моя идея… Папочка Чарли.
Она смолкла, как будто тон собственного голоса пугал ее, затем вновь одарила Леггера невинной улыбкой.
— А вы не хотите узнать, каким именно образом Бадди это проделал?
«А какой у меня выбор? — подумал Леггер.
— Хорошо… валяй, — промолвил он вслух.
— О, Бадди — это талант-самородок. Ты знаешь, на что он способен? А знакома ли тебе женщина по имени Энн Мэнкс? — На ее юном лице заиграло неподдельное любопытство.
«Интересно, сколь много из того, что произошло со мной, ей известно?» — полюбопытствовав про себя Леггер. Смесь чувств, с которой она разглядывала его, была нечитаема… Еле заметные следы триумфа, презрения, зависти?..
— Она единственная, — продолжала Рэйчел. — Еще один талант-самородок. Кого хочешь найдет, чудо гештальт-терапии. Она способна улавливать эманации от предметов и людей и устанавливать местонахождение других предметов, с ними связанных. Даже в тех случаях, когда связующее звено уже давным-давно умерло.
Она сделала какое-то особо зловещее ударение на последних словах. «Как пить дать, имеет в виду моего отца», — подумал про себя Леггер.
— У Бадди тоже своего рода талант. Он убивает…
— Убивает? — Слова упали, словно камни.
— Да, — ее дыхание стало более прерывистым, а кожа порозовела психокинетическим образом, как бы изнутри их мозга… — Ну, словно бы бросив на них один единственный взгляд, он способен сунуть туда свою руку.
Она смолкла, посмотрев на маленькую фигурку, свесившую ноги с подоконника.
— Хотя, кроме этого, он ведь больше ни на что не способен. Даже говорить не умеет. И никогда уже не заговорит.
Каким-то образом — быть может, в результате столь продолжительного стресса — мозг Леггера заработал, вновь высвободившись из-под власти парализовавшего его страха. «А что они здесь делают?» — полюбопытствовал он. Со стороны он казался себе сейчас чересчур спокойным. Впрочем, человек ко всему привыкает. Кто же их послал? СКРАП? Но почему?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
