часть зрения с помощью протеза. Операция займет пару часов, и потом, как только разберёшься с управлением новыми способностями, получишь самый быстрый катер, какой только можно найти в столице.
Хеалс уверенно поднялся на ноги, внимательно рассматривая лицо Лакаса.
– Несмотря на риск, у меня появиться шанс и это главное. Какая цена у вашего дара? – спросил он серьёзно и Аскан перестал улыбаться.
– Сейчас важнее всего спасти моих рыцарей и наших друзей. Ты служишь мне, поэтому никакой цены быть не может, – ответил львет, а Севен понял, что придётся отдать в обмен на способности ускорения.
– Хорошо. Я клянусь вам под светом фонаря богини, что буду служить верой и правдой, пока Судьба не разрушит эти узы, – произнес Хеалс, и Аскан кивнул технологам, позволяя увести хранителя.
Он улыбался, провожая их взглядом.
Глава 4. Железноглазый рыцарь
Личный транспортник гранд-мастера несся над лесами и равнинами Льветара, держа курс на северный мыс материка. Хеалс Севен сидел в одиночестве на одном из сидений салона, и редко отрываясь от своих мыслей, бросал взгляд на спину пилота или в окно иллюминатора.
После операции он получил два механизма, которым для работы нужно получить прямой контакт с мозгом. Один в виде паука, теперь располагался у него на спине, и почти не ощущался пока его не включить, а второй был сделан по типу механического глазного протеза и, закрывая обезображенную часть лица, плюсом восстанавливал зрительную функцию, позволяя Севену вновь широко смотреть на мир.
Горящий ненавистью, и желанием спасти Эйлис, Хеалс освоил новые способности всего за пару дней.
Как только операция вживления завершилась, хранитель сразу же принялся тренироваться. Он мог долгое время применять ускоритель в глазном протезе, но соединять его с пауком на спине получалось лишь на краткий миг. Устройства начинали сразу же нагреваться, и если бы львет продолжал их использовать, могли убить его. Только даже нескольких секунд объединения хватало, чтобы Хеалс превзошел любого рыцаря стократно. Поэтому, на последней проверке, он смог в одиночку справиться с двенадцатью рыцарями и даже не запыхался. Этого оказалось достаточно, и Аскан посчитал, что Севен готов. Как и обещал, он вызвал корабль из города и теперь летящий в нем хранитель молча ждал, когда транспорт приземлиться на заснеженную площадку северного поселка.
В голову львета постоянно лезли страшные мысли изображающие участь девушки, попавшей в плен к безумному ученому. Хеалс каждый раз вздрагивал, когда не успевал отогнать очередную всплывшую в сознании картинку с обезображенной льветессой и тихонько рычал, сжимая рукоять сабли.
Спасая его из плена, Аскан не позаботился забрать снаряжения рыцаря и, восстановив львета в должности, предложил взять новый комплект. Но испытывающий чувство вины Хеалс отказался и самостоятельно приобрел себе саблю и метатель на столичном рынке, как только получил первую Орденскую выплату. Они оказались сильно поношенными и покрыты ржавчиной, только хранитель собирался оставить именно их для напоминания о собственной глупости, из-за которой он чудом не погиб. Теперь же львет собирался забрать у аристократа собственный пояс с экипировкой и отомстить за пять циклов плена.
Помимо спасения Эйлис и двух других рыцарей, Аскан дал Севену особое задание. Оно заключалось в добыче нескольких артефактов, изучаемых в подземельях. Особенно Лакас выделял некий амулет, способности которого пока не удалось раскрыть, и дал бумагу с наброском этого предмета.
Пытаясь отвлечься от лезущих в голову мыслей, Хеалс развернул скомкавшийся в кармане листок и в очередной раз всмотрелся в изображение. Обычное украшение в виде красной жемчужины, которую оплетает хищная лоза.
Севен не понимал, что может быть важного в этой безделушке, но Аскан недвусмысленно намекал на особенность амулета. Нужно было его найти, но все этот только после спасения Эйлис. Сначала Хеалс собирался спасти девушку и только потом выполнять задания гранд-мастера, как бы сильно тот не настаивал.
– Хранитель, – раздался голос пилота в затемненном салоне, – мы подлетаем к поселку, приготовитесь к выходу.
Хеалс встрепенулся, прогоняя задумчивость, и в клочья изорвал листок от нахлынувшего чувства ненависти.
Раскидав мелкую бумагу по салону, рыцарь встал с кресла и приблизился к иллюминатору, пытаясь рассмотреть виднеющиеся вдали огни поселка. Они смогли добраться сюда только ночью, и кроме того снаружи бушевала сильная вьюга, мотающая транспортник в стороны. Если бы они летели на маленьком катере, то пришлось бы приземляться и пережидать поднявшийся буран, иначе его могло попросту разбить.
Вглядываясь в слабые огни деревянных домов, Хеалс так ничего и не увидел, но вспомнил как прилетел сюда в прошлый раз, считая что скоро сможет стать командующим и получит пост в одном из управлений. Наивная глупость, за которую он понес жестокое наказание, оставила очень сильный след в душе львета, требуя мести, но пока у него есть Эйлис, Севен не собирался отпускать то добро, что в нем оставалось.
Если бы не любовь девушки, Хеалс мог до сих пор пускать слюни на еду или вместо адекватных мыслей в нем бы постоянно кипела ненависть. Он просто обязан спасти Эйлис, и был готов заплатить любую цену. На этот раз даже Судьба должна проявить благосклонность, и смилостивиться над страданиями рыцаря.
Транспортник начал снижаться на слабо освещенную площадку и его стало трясти сильнее. Впервые за долгое время Хеалс помолился богине, надеясь на ее помощь, и отвернувшись от иллюминатора, подошел к трапу, чтобы быстрее оказаться снаружи.
Корабль тряхнуло в последний раз и, приглушив двигатели, пилот начал опускать тяжелую дверь отсека.
Поток ледяного воздуха хлынул внутрь корабля, и даже плотный капюшон плаща Хеалса затрепетал от его порыва.
– Как только я выйду, закройся в корабле и жди моего возвращения. Не вздумай никому открывать дверь и выходить наружу, – проскрипел Хеалс.
Молодой пилот, появившийся в салоне, покорно склонил голову, хлопнув себя по груди.
Немного поежившись, Хеалс покрепче сжал рукоять висящей на поясе сабли и, удерживая капюшон, вышел в бушующую метель.
В такую погоду площадку никто не расчищал и львет сразу же провалился в сугроб по колени. Он сделал несколько шагов, загребая снег плащом, и обернулся. Пилот выполнил указания хранителя, и тяжелый трап медленно поднимался, закрывая отсек. Рыцарь кивнул собственным мыслям, и продолжил топтать дорогу к посёлку. В таких сугробах оба его механизма с ускорением, были бесполезны, и следовало попасть на расчищенную площадку как можно скорее.
Преодолев где-то половину пути, Хеалс уже не смог разглядеть даже силуэта корабля из-за метели. К тому же пилот погасил аппаратуру, чтобы не выдавать свое присутствие, чем заслужил еще немного уважения у хранителя. Теперь позади осталась лишь темнота
