Так было во времена Достоевского, так остается и сейчас. Люди, для которых понятия “Россия” и “зло” тождественны, которые убеждены, что никакие реформы ничего не дадут пока сохраняется русский архетип, занимают в современном правящем слое и медиа-пространстве весьма влиятельные позиции. Контрреволюция конца 80-х - начала 90-х годов вынесла их, как наиболее последовательных и бескомпромиссных борцов с «пережитками прошлого» (жалеть некого и нечего), в элиту российского общества. Великая Победа вполне закономерно оказалась для них одним из главных препятствий на пути к очередному “светлому будущему”. Гордость за страну, за деяния своих отцов и дедов - стержень, не позволяющий превратить слом отживших общественных форм в давно желаемое уничтожение русской матрицы. Не развенчав Победу - “империю зла” не сокрушить. Совсем неслучайно в основу государственной программы борьбы с тоталитарным наследием, призванную “модернизировать” сознание общества (разработана Советом при Президенте РФ по гражданскому обществу и правам человека), положены тезисы об ответственности СССР за Вторую мировую войну, о тождестве “сталинизма” и нацизма, о беспросветном прошлом (“вся Россия - Катынь”) (8). Всё то, с чем призвана бороться учреждённая тем же самым президентом Комиссия по противодействию фальсификации истории.
Искренних адептов борьбы с “проклятым прошлым”, конечно же, в элите меньшинство. Но они опираются на куда более многочисленную группировку бизнесменов и коррумпированных чиновников, сформировавшуюся в “лихие 90-е”, - “офшорную аристократию”. Этим нет никакого дела до истории страны и прочих гуманитарных глупостей. Только деньги - ничего личного. Получили свои баснословные богатства они в результате так называемой “прихватизации”. Но если сам приобрел собственность, нарушая закон, то никогда не поверишь никаким законодательным гарантиям ее неприкосновенности. Поэтому деньги их на Западе. Дети в Лондоне. Живут и работают они в Шервуде, Гринфильде, Риверсайде, Сити, расположенных, правда, в Москве и ближнем Подмосковье. Для “офшорной аристократии” конфликт с Западом, да еще из-за какой-то трактовки истории, совершенно не нужен. Соответственно, эффективное противодействие фальсификации истории объективно противоречит её интересам, а защищать свои интересы она умеет.
Конечно, в элите России позиции тех, для кого страна - Родина, а не “империя зла” и не “зона свободной охоты”, не менее сильны. Однако специфические особенности этой элитной группы, вышедшей на ключевые позиции в нулевые годы, но сформировавшейся в период краха СССР, в те же 90-е годы, мало способствуют противодействию фальсификации истории. Давайте вспомним, что мы слышим от даже самых патриотически настроенных представителей элиты последнее десятилетие, в верности чему они считают необходимым постоянно клясться: европейский выбор и европейские ценности. При этом вполне искренне негодуют против фальсификаторов и ратуют за величие России, искренне гордятся Победой. Но разве отсутствие этих самых европейских ценностей не является прямым результатом нашей славной истории? Если бы не Александр Невский, Минин и Пожарский, если бы не православные братства, казаки и простой народ, что встали насмерть против окатоличивания в Малороссии, если бы не герои Бородина и Сталинграда - европейские ценности давным-давно уже были бы привиты нашему государству. Более того, если бы вовсе не было русского православного народа, тогда на восточно-европейской равнине повсюду располагались не липовые, а самые настоящие гринфилды с риверсайдами и наблюдался сплошной европейский парадиз.
Такая двойственность неизбежно по рукам и ногам вяжет даже искренних борцов с фальсификацией истории в российской элите. Заставляет их бороться лишь со следствиями, а не причинами, обрекая тем самым на поражение. Никто ни на российском телевидении, ни в Конгрессе США, ни в ПАСЕ не занимается фальсификацией истории ради самой фальсификации - это лишь средство достижения политических целей. Однако признание того, что цель фальсификаторов не искажение исторических фактов, а решение геополитических проблем, разрушение духовных, цивилизационных основ государства и народа, неизбежно означает, что противодействие им должно включать в себя помимо опровержения лжи ещё и нечто другое, несоизмеримо более важное - укрепление и развитие этих самых духовных и цивилизационных основ нации. Как же тогда быть с европейским выбором и верностью европейским ценностям? Отсюда и вытекает упорное стремление представителей “патриотической” группы в российской элите вывести политическую сущность проблемы за скобки, сделать вид, что её вовсе нет. Для них крайне важно свести всё к чисто исторической проблематике. Потому и слышим постоянные мольбы и заклинания: “Оставьте историю историкам”, естественно, остающиеся безответными.
Как видим, результаты противодействия фальсификации истории имеют совершенно объективный характер и обусловлены интересами и спецификой российской элиты, сформировавшейся в девяностые и нулевые годы. Однако из этого вовсе не следует, что борьба с пересмотром истории обречена на неудачу. Духовное здоровье российского общества оказалось куда более крепким, нежели ожидали радетели о его “светлом будущем”. Инстинкт национального самосохранения помог нации почувствовать, что за якобы историческими спорами стоит вопрос о собственном будущем, будущем своих детей и внуков. Проводятся многочисленные конференции, публикуются статьи, в интернете люди самых разных профессий и возрастов ведут острые дискуссии по историческим проблемам, разоблачают ложь и демагогию фальсификаторов.
Российское общество стремительно, на глазах, преображается и все более жёстко отстаивает свои ценности, своё право быть самим собой. Показателен взрыв возмущения сидящим на параде верховным главнокомандующим, а ведь ещё совсем недавно подобное терпели. Или история с программой по борьбе с тоталитарным наследием: опубликовать опубликовали, а президентского одобрения, как и неодобрения, до сих пор нет. Острая общественная реакция, которую явно не ожидали, спутала карты.
Выздоровление общества после “крупнейшей геополитической катастрофы ХХ века” закономерно порождает и процесс оздоровления российской элиты. В её среде появляются люди, для которых русский способ жительства, традиция являются безусловной, само собой разумеющейся ценностью. Интересы этой новой, пока еще малочисленной группы в российской элите, как и мощное общественное противодействие попытке пересмотреть историю Великой Отечественной войны, являются залогом того, что борьба с фальсификацией ещё только начинается, что народ наш не был и не будет “иванами, не помнящими родства”.
Игорь Шишкин, ИА REGNUM
С незначительными сокращениями
1) Комментарий Департамента информации и печати МИД России в связи с принятием Сеймом Польши резолюции относительно событий 17 сентября 1939 г. 1362-24-09-2009.
2) Глава Генштаба также “открестился” от статьи, обвиняющей Польшу в начале Второй мировой войны. - http://www.newsru.com/russia/05jun2009/makarov.html.
3) www.levada.ru/press/2010040102.html
4) Совпадает ли она с элитой американской или имеет надгосударственный характер, в данном случае несущественно.
5) Китай и Индия такого себе пока при всем желании позволить не могут.
6) Гумилев Л.Н., Панченко А.М. Чтобы свеча не погасла. - gumilevica.kulichki.net/TNEC/tnec03.htm.
7) Достоевский. Полное собр. соч. т. 26. Л., Наука, 1984, с.139.
8) http://www.president-sovet.ru/structure/group_5/materials/the_program_of_historical_memory.php
НЕ ЗАБУДУ И НЕ ПРОЩУ
В последнее время годовщины Победы встречаю с нерадостными чувствами. В основном по той причине, что заметно меньше становится фронтовиков. Семидеся-тый год будут праздновать как минимум девяностолетние (пусть живут сто лет!), что при нынешней продолжительности жизни грозит превратить следующее празднование в формальный безжизненный ритуал. Как теперь отмечают бородинскую годовщину или брусиловский прорыв.
Этот праздник лишится своей поразительной трогательности и искренности – седобородые орденоносцы на городских скамеечках. Их негромкие разговоры, я их слушал в детстве. Там не было скабрезных шуток, сквернословия и пустопорожней болтовни (что приходится слушать по телевидению каждый божий день). Когда-то дед мне рассказывал, как со случайным попутчиком (он оказался ветераном Первой Конной) провел вечер в гостях у Буденного. Хорошо представляя манеру общения даже студентов университета, я поинтересовался об уровне виртуозности сквернословия лихих кавалеристов. Неумный вопрос вызвал полное недоумение – за столом у маршала не было произнесено ни одного бранного слова.
Галантные поклоны, когда подходят бабушки-однополчанки. Откуда появлялся тот аристократизм у бывших рабочих и деревенских пареньков? И куда он пропал у нынешнего поколения, когда каждое мурло у прилавка именует себя «менеджером» и «бакалавром»?
