Прикрыв глаза, задышала чаще, пытаясь не сорваться, ненавидя себя за слабость. Сколько раз пыталась побороть это и все без толку!
— Чего мне пугаться? На меня же каждый день запрыгивает стокилограммовый мужик, желая оттрахать и убить, обвинив черт знает в чем. — На случай, если Олег все же успел что-то сказать, выдала я свою версию произошедшего. — Такие люди тебя окружают? Если уж это твой доверенный человек, что уж говорить об остальных.
— Ты стала слишком разговорчивой. Я сам разберусь со своими людьми. И то, что я сделал с этим куском дерьма, станет хорошим примером для остальных. — Обхватив меня за шею, он притянул меня вплотную к своему телу, вжимая в себя. — Могла бы быть признательней за спасение своей шкурки. — Усмехнулся гад, кусая меня за нижнюю губу.
Я зашипела, почувствовав на языке металлический привкус крови.
— Что такое? — Отстранившись, он оттянул мою губу пальцем, исследуя лопнувшую кожу с внутренней стороны. — Вот ублюдок!
Я удивилась его горячности, учитывая то, каким безразличным он выглядел до сих пор. Казалось, его совсем не взволновало произошедшее. Мне же нужны были его эмоции и чувства, чтобы перетащить на свою сторону.
Показательно поморщившись, я оттолкнула его руку, прижимая ко рту свою ладонь.
— Почему мужчины так любят бить женщин по лицу? — Обиженно прошептала, пытаясь вызвать хоть толику жалости в этой глыбе льда.
Хищник оставался хладнокровным ублюдком, который выказывал свои эмоции только во время секса, в остальное время меня словно не существовало. Вот над чем мне нужно было поработать.
— Не знаю, я к таким не отношусь. Для меня мало радости в том, чтобы одолеть того, кто значительно слабее меня.
Оглянувшись, он внезапно подхватил меня на руки и вышел из душевой.
— Ты чего? — Взвизгнула я, не понимая, что он задумал.
— Мне не нравится этот душ, — Хайсам пожал плечами, направляясь в сторону своей спальни и, совершенно не обращая внимания на лужи, которые мы за собой оставляли.
— Почему ты живешь на окраине? — Спросила я, чтобы отвлечься и попытаться узнать о нем побольше.
— Тут безопаснее. Все как на ладони. И, в случае нападения, не нужно беспокоиться об уликах или о том, что в любой момент нагрянет полиция.
— Умно, — чувствуя, как накатывают усталость и апатия, сказала я.
— Посиди пока тут, — ответил он, опуская меня на столешницу умывальника.
Повернув краны, Хайсам пустил воду, наполняя огромное джакузи.
— Иди сюда, Куколка, — и, словно я действительно была куклой, он, вновь легко подхватив на руки, аккуратно опустил меня в булькающую воду.
Устроившись напротив, Хищник внимательно наблюдал за мной, заставляя нервничать. Я стала чаще замечать этот странный взгляд, который не могла расшифровать. Незнание того, о чем он думает в этот момент, сводило с ума.
— Почему ты вернулся? — Спросила я, пытаясь выяснить, не вели ли мы себя слишком подозрительно? Мог ли Хищник заподозрить моего человека?
— Заметил отключение камер. А Олег не брал трубку.
— У твоего Олега был очень хороший план, — откидываясь на бортик ванной и выставляя на обозрение верхушки своих грудей, заметила я.
— К черту его, — бросил он, хватая меня за ногу и прижимая ее к своему напряженному паху.
— Поверить не могу, что тебя возбуждает убийство. — Скривилась я, пытаясь вырвать ногу из его хватки. — Ты отвратителен.
— Снова показываешь коготки, Куколка? — Насмешливо спросил Хайсам, продолжая потирать мою стопу о свой окостеневший орган. — Или, может, ты расстроена тем, что я помешал Олегу тебя поиметь? Возможно, это тебя возбуждает насилие, а?
Сукин сын прав. Я расстроена. Но не тем, что он так насмешливо предполагает.
— У меня от боли разрывается голова. — Вновь предпринимая попытку вырвать ногу, сказала я. — Пожалуйста, не сейчас. — Умоляюще попросила, чувствуя, что точно сорвусь, если он ко мне сунется.
Наконец отпустив мою ногу, он молча откинулся на бортик джакузи, продолжая смотреть на меня сквозь полуопущенные веки. Все бы отдала, чтобы знать, о чем он думал в этот момент. Вообще не ожидала, что он отступит. Ведь Хищник привык слышать только свои потребности и желания. Ему было плевать на боль и чувства других людей.
— Можно мне уйти? — Спросила я, желая понять, до каких границ смогла продвинуться. По словам своего союзника, я могла предполагать, что нахожусь на верном пути, но Хайсам все равно воспринимал меня только как постельную игрушку. А это нужно было изменить. — Мне, правда, нехорошо. — Встречая его холодный взгляд, взмолилась я, надеясь вызвать у него хоть толику жалости.
— Нет. Ополоснись и ложись в мою кровать. — Последовал холодный приказ, приводящий меня в ярость. Чертов ублюдок.
Пытаясь не показать своих истинных чувств, я встала и направилась в душевую, смывая с себя пену и промывая волосы его шампунем. Голова действительно разболелась, буквально раскалываясь от боли. Разрушающие сознание образы все еще продолжали мелькать перед глазами.
— Что с тобой? — Заставил меня подпрыгнуть на месте раздавшийся неожиданно близко голос Хищника.
— Ничего. Просто мигрень, — пожала я плечами, выходя из душа. — Мне действительно плохо, — я смотрела прямо в его прищуренные от недоверия глаза.
— Иди и ложись в постель, — повторил он свой приказ.
Понимая, что, возможно, весь мой план скоро пойдет прахом, я, с непривычной для меня апатией, вытерлась и, обернув полотенце вокруг мокрых волос, направилась в спальню.
Зарывшись в его одеяло, попыталась успокоить свой внутренний раздрай, что было не так-то просто сделать. Я ненавидела неудачи. А Хайсам мог стать самой крупной из них.
Неужели я просчиталась?
Ведь он даже не посочувствовал мне сегодня. Будь я обычной девушкой и переживи то, что, как Хищник думал, я пережила, то сошла бы с ума от стресса и страха. А ему все равно. Ни слов утешения, ни тепла. Он словно выкован изо льда, думает лишь об удовлетворении своих низменных желаний…
Я зашипела, вздрагивая, неожиданно почувствовав прикосновение к своей шее чего-то прохладного.
— Тихо! Это охлаждающая мазь, — раздался его властный голос, в то время как твердая рука распутала одеяло, открывая взору мое обнаженное тело.
Зачерпнув пальцами новую порцию пахнущей травами субстанции,
