Читаем без скачивания Бенефис - Бернард Маламуд

— Сначала доставим этого фрукта в участок.

Но Уолтер настаивал, уверял, что они в два счета управятся, и Лу хочешь не хочешь, а пришлось везти Уолтера домой. Пока ехали к Уолтеру — от моста до его дома было рукой подать, — оба не проронили ни слова; дом стоял на симпатичной тихой улочке трехэтажных кирпичных домиков, окаймленных по фасаду чуть отступя от обочины не так давно посаженными молодыми деревцами.

Выходя из машины, Уолтер сказал разносчику:

— В Германии тебя б за такое убили. А он всего-то и хотел тебя оштрафовать, заплатил бы доллар — и все дела. — И поднялся на каменное крыльцо.

Чуть погодя, Лу надоело ждать, он погудел раз-другой. На втором этаже отдернули штору, и Уолтер — в исподнем белье — крикнул:

— Еще пять минут, Лу, вытру только ноги.

Уолтер спустился, они проехали несколько кварталов назад и въехали на мост. Посередине моста им пришлось притормозить: машины шли вереницей, одна впритык за другой, тут разносчик открыл дверь и — чего они никак не ожидали — поковылял по мосту, чудом увертываясь от трейлеров и грузовиков, двигавшихся навстречу. Перебежал пешеходную дорожку и вскарабкался — откуда только силы брались — на перила моста.

Однако шустрый Лу тут же кинулся за ним и ухватил разносчика за полу в тот самый момент, когда тот готовился спрыгнуть с перил.

Лу рывком стащил разносчика на землю. Тот грохнулся затылком об асфальт, котелок подпрыгнул, завертелся и упал к его ногам. Сознания, как бы там ни было, он не потерял. Лежал на асфальте, стенал и раздирал пальцами — ну когти и когти — грудь, руки.

Полицейские стояли, смотрели на него, не зная, что предпринять, — крови не было видно, значит, он не поранился. Они обсуждали, как им поступить, когда мимо проходила толстуха — глаза ее слезились, голова, несмотря на жару, была замотана белым платком, на пухлой руке висела большая корзина с солеными крендельками по пять центов — и остановилась полюбопытствовать, что тут стряслось.

Увидев старика, она обратилась к нему:

— Блуштейн! — но он не поднял на нее глаз — продолжал раздирать руки.

— Вы его знаете? — спросил толстуху Лу.

— Это Блуштейн. Я его встречаю тут по соседству.

— Где он живет?

Она задумалась, но, видно, не знала.

— Отец мне говорил, что у него был свой магазин на Второй авеню, но он его потерял. Потом умерла его хозяйка, ну и дочь сгорела — пожар случился. А у него у самого чесотка, его в больнице лечили-лечили, а не вылечили. Говорят, он продает лампочки вразнос.

— Адрес его знаете?

— Я — нет. Что он сделал?

— Какая разница, что он там сделал или не сделал, — сказал Уолтер.

— Пока, Блуштейн, мне пора на школьный двор, — оправдывалась толстуха. Подняла корзинку и понесла свои крендельки по мосту.

Блуштейн уже перестал раздирать грудь, смирно лежал на асфальте. Солнце светило ему прямо в глаза, но он и не думал заслонить их.

Лу — кровь отхлынула у него от лица — посмотрел на Уолтера, Уолтер сказал:

— Отпусти его.

Они подняли старика на ноги, отряхнули его пиджак от пыли, напялили на голову помятый котелок. Лу сказал, что он сейчас достанет лампочки из машины, но Уолтер возразил:

— Позже, довезем его до конца моста.

Они подсадили Блуштейна в машину и несколько минут спустя выпустили из машины вместе с коробкой неподалеку от того места, где наткнулись на него впервые.

Однако в тот же день, когда Лу после вечернего объезда отвез его домой, Уолтер, выйдя из машины, увидел — и сначала глазам своим не поверил, — что Блуштейн собственной персоной стоит перед его домом, ждет.

— Эй, Лу, — позвал он, но Лу уже успел отъехать, и он оказался с разносчиком один на один.

Блуштейн — при коробке с лампочками — выглядел примерно так же, как и утром, разве что во вмятину на котелке набилась пыль, да и веки набрякли от усталости.

— Чего тебе надо? — спросил Уолтер.

Разносчик пожевал губами, потом указал на коробку:

— Маленькая коробка лампочки.

— Ну и что с твоей коробкой?

— Что вы с ней сделали?

Уолтер напряг память, вспомнил, что у старика была еще одна коробка.

— А ты, часом, не вернулся и не припрятал ее? — Он был строг.

Блуштейн смотрел в сторону.

Полицейский изнывал от жары.

— Будь по-твоему, постараемся найти твою коробку, но сначала мне надо поужинать: я проголодался.

Поднялся на крыльцо, хотел было что-то добавить, но тут из дома вышла женщина, он снял перед ней шляпу и вошел в дом.

После ужина он предпочел бы посидеть, послушать радио, но вместо этого пришлось снять форму, сказать, что он прошвырнется до угла, и спуститься — нет, не так он хотел провести вечер — вниз.

Блуштейн стоял на том же месте.

— Моя машина в гараже. — Уолтер не спеша двинулся к гаражу, Блуштейн следовал за ним по пятам, ящик с лампочками взвалил на спину.

В гараже Уолтер знаком велел разносчику сесть в машину. Блуштейн положил коробку на заднее сиденье, сел подле. Уолтер поехал через мост к Канал-стрит, к тому месту, где они забрали разносчика.

Припарковался, зашел в один за другим три магазинчика, показывал жетон, справлялся: не знают ли, кто забрал лампочки, которые они забыли на тротуаре. Никто не знал в точности, однако в третьем магазинчике продавец сказал, что ему сдается, будто коробку взял парень, живущий по соседству, и сообщил Уолтеру его имя и адрес.

Прежде чем вернуться в машину, Уолтер заскочил в бар, пропустил пару-другую кружек пива. На четвертой кружке его осенило, и он позвонил в бюро забытых вещей, но там ему сказали, что электрических лампочек сегодня не поступало. Выйдя, Уолтер спросил Блуштейна: сколько лампочек было в ящике?

— Пять дюжин.

— И почем они оптом?

— По восемь центов.

— За все про все будет четыре восемьдесят, — подсчитал Уолтер. Вынул из кошелька бумажку в пять долларов, протянул Блуштейну, но тот ее не взял. — Чего тебе нужно, орденом, что ли, тебя наградить?

— Маленькая коробка лампочки.

Уолтер пошутил:

— За маленькой коробкой тебе придется маленько прокатиться.

И они поехали по адресу, который дали Уолтеру, но никто не знал, где парень, взявший лампочки. В конце концов с верхнего этажа спустился лысый крепыш в исподней рубахе и сказал, что он дядя того парня и что Уолтеру нужно.

Уолтер заверил, что у них к его племяннику ничего нет.

— Просто он знает, где лампочки, которые мы по оплошности забыли на тротуаре, когда производили задержание.

Дядя сказал, что, если у них к племяннику ничего нет, он даст им адрес клуба, глядишь, они его там и застанут. Клуб находился еще дальше от центра, в Ист-Сайде.

— Ерунда какая-то, — бормотал себе под нос Уолтер, выходя из дома. Он подумал: хорошо бы потянуть время, вдруг Блуштейн возьмет и сам уйдет, поэтому он заглянул в пивную, пропустил кружечку, потом еще пару-тройку, пока посмотрел десять раундов бокса по телевизору.

Вышел он распаренный от пива.

Блуштейн не ушел.

Уолтер почесал под мышками.

— Чем, интересно, лечатся от чесотки? — спросил он.

Когда он сел за руль, у него мелькнула мыслишка, что он захмелел, но его это не остановило, и он поехал в клуб на Ист-Сайде, где сегодня были танцы. Справился у обряженного в смокинг билетера, не здесь ли этот племянник.

Косой на правый глаз билетер заверил его, что человека с таким именем здесь нет.

— У меня к нему ничего нет, — сказал Уолтер. — Речь идет о коробке лампочек, которые он сохранил для вон того старикана, что стоит за дверьми.

— Я ни о чем таком не знаю.

— Вам нечего бояться.

Уолтер постоял минуту-другую в дверях, посмотрел на танцоров, но ни одного знакомого лица среди них не обнаружил.

— Его и вправду здесь нет.

— Я вам верю.

Потом он сказал, что не прочь был бы потанцевать у них, но пора идти.

— А то остались бы, — сказал билетер.

— Мне пора, — сказал Уолтер. — Пассажир у меня строгий — спуску не дает.

Билетер подмигнул левым, не косым глазом, это выглядело уморительно смешно, но Уолтер не улыбнулся и тут же ушел.

— А ты, кроха, все еще здесь? — спросил он Блуштейна.

Включил зажигание, вернулся на Шестую авеню, остановился у винного магазина, купил пол-литра виски. В машине сорвал с бутылки крышечку, сделал большой глоток.

— Выпьешь? — Он протянул бутылку Блуштейну.

Блуштейн — он восседал на заднем сиденье, точно тощая сова на насесте, — смотрел на него во все глаза.

Уолтер завинтил крышку, но зажигания не включал. Сидел за рулем в гнетущем раздумье. Когда он совсем было приуныл, его озарило. Выход представился ему таким простым и удачным, что он быстро завел мотор и покатил прямиком к Канал-стрит, где имелся магазин хозяйственных товаров, торгующий до полуночи. Он только что не влетел в магазин и через десять минут вышел оттуда с упакованной коробкой — в ней лежало пять дюжин лампочек по шестьдесят ватт.