— Ладно, сделаем привал.
Фрили развязал рюкзак и достал флягу с водой. Гарри Гриден устроился в сторонке. После того, как они покинули гибнущий город, он не проронил ни слова. Несколько минут все молчали. Однако вода, таблетка стимулятора и отдых быстро вернули Фрили силы и доброе расположение духа.
— Чертовски жаркая страна, — пробормотал он. — Ты говоришь, Египет… Значит, снова кровь…
— Я имел в виду эпоху, а не место, — уточнил Браун.
— А уж египтяне поднаторели в искусстве убивать! Наверное, мы в Палестине, а может, даже еще дальше на Восток.
— Я уже вдоволь насмотрелся на кровь… Карл, неужели же вся история человечества настолько отвратительна?
— В целом, да. Разумеется, в ней можно найти времена спокойствия и расцвета. Но в такие эпохи мы попасть не можем.
— Структура времени?
— Да, все дело в структуре времени, — подтвердил Браун. — Люди привыкли рассматривать историю и время как два независимых друг от друга явления. Видеть в истории хаотическое смешение судеб и событий разыгрывающихся в равномерном потоке времени. Само время понимается при этом как некое четвертое измерение, кристально чистое и божественно непознаваемое, независимое от ужасных событий и несчастных судеб… Однако на самом деле все не так просто.
Он полулежал на песке с видом скучающего на пляже толстяка-курортника. Лицо его выражало покой и довольство. Золоченая оправа очков поблескивала на солнце, казалось, от жары Браун размяк и стал словоохотливее.
— Да, на самом деле все не так просто. События, которыми человек наполняет время, изменяют его структуру и свойства. То, что мы привыкли называть прошлым, понятийно не совпадает ни с историей, ни со временем. Это единое целое, совершенно новая сущность, это минутная и строптивая река, названная мною социовременным континиумом, этой идеей по праву можно гордиться.
Он вытер лоб мятым носовым платком и усмехнулся.
— Эпоха правления фараонов — прекрасное подтверждение моей теории. Подтверждение, так сказать, на практике. Социовременной континиум не является однородным. В разные эпохи возникают разные структуры, зависящие от характера формирующих их событий. И как в любой системе, совместимы здесь только сходные структуры… Как бы старательно мы не размешивали масло в воде, оно всегда будет всплывать на поверхность. Социовременной континиум отторгает вносимые в него чужеродные микросистемы, если они не соответствуют структуре данного отрезка. Подобно тому, как организм отторгает пересаженный в него орган с другим генетическим кодом. Ведь несчастный оборванец лишен права провести вечер в обществе джентльмена с безукоризненными манерами.
— Ты хочешь сказать, что в данном случае мы и есть эти самые оборванцы? — вставил Фрили.
— Увы. Мы несем на себе отпечаток структуры и особенностей своего времени, его разрушающую наследственность, отпечатки грязных пальцев нашей эпохи. Отравленный воздух наших городов, пыль их свалок прочно засели в наших легких, в складках нашей одежды. Мы дети эпохи страха и насилия. И потому мы неизбежно будем попадать в такие же эпохи страха и насилия. Сколько бы мы ни плутали в изгибах истории. В конце концов мы окажемся на поле сражения между ордами первобытных людей.
Браун умолк. Фрили хотел было возразить ему, но слова историка заставили его взглянуть на себя и своих товарищей как бы со стороны и признать, что такая точка зрения близка к истине, какой бы неприятной она ни была. Посреди пустыни Древнего Востока, на песке расположились трое блестящих ученых XXI века: один — полуголый, накинувший на себя пеструю модную рубашку, другой в официальном костюме, третий в форме бойца-десантника, — и вели что-то вроде научной дискуссии. Абсурд? Дурной сон?
— Мне кажется, ты ошибаешься, Карл. Или же твоя теория допускает иное толкование. Мы предприняли четыре попытки. Как и ожидалось, мощность энергии импульса не являлась определяющей для преодоления конкретного интервала времени. И если социовременной континиум действительно существует, тогда легко можно объяснить, почему в нем имеются области, характеризующиеся различным уровнем затраты энергии. Что-то вроде гор, равнин и низменностей. Но тогда именно они обусловливают эпоху, в которую мы попадаем при каждом скачке во времени.
Фрили помолчал, ожидая возражений, но Браун никак не отреагировал на его тираду, а Гарри Гриден по-прежнему продолжал сидеть с отсутствующим видом.
Фрили заговорил снова.
— Если событийный ряд определяет структуру каждого отрезка социовременного континиума, то социальная активность народов должна определять его энергетический уровень. Для великих событий — войн, восстаний, революций — истории требуется активность масс, социальная энергия, энергия действия, ума и нервов тысяч и миллионов людей и каждого отдельного человека. В такие переломные моменты в континиуме образуются потенциальные ямы. Они нас и всасывают. Результат при этом остается таким, как ты предсказал: мы никогда не сможем найти для себя в истории спокойного уголка. Войны и восстания — вот наша судьба.
Браун слушал его, задумчиво пересыпая песок из одной ладони в другую. Фрили на минуту умолк, наблюдая за тонкой струйкой этих своеобразных песочных часов, потом добавил:
— Тебе это может показаться высокопарным, но меня утешает то, что мы нужны истории. Она нас не отпустит.
— Врешь! — неожиданно закричал Гарри Гриден. Он вскочил и, схватив Фрили за плечи, стал изо всех сил трясти его. Пытаясь высвободиться, Фрили отчаянно извивался, но все его попытки оказались тщетными, Карл Браун громко расхохотался, и Гриден моментально отпустил товарища.
— Ты тоже врешь! Умники! Не может такого быть, чтобы мы были обречены перескакивать из одной бойни в другую. Четыре попытки ничего не доказывают!
— В принципе возможно и такое, — согласно кивнул Браун. — Однако тебе не хватит никакой истории, чтобы закончить эти опыты.
— О, мне-то хватит! Есть и другое направление — будущее! Может, хоть там будет просвет. Чем черт не шутит!
На губах Брауна появилась печальная улыбка.
— Не надо мне повторять, что будущего не существует. Ведь это нельзя знать наверняка, пока не пощупаешь своими руками. И Уильям меня поддерживает. Правда, Уильям?
— Мне кажется, стоит попробовать, — сказал Фрили, отряхивая от песка остатки своего костюма. — Если мы застрянем там же, откуда прибыли, то просто погубим машину. А если перепрыгнем…
Гриден бегом кинулся к машине и подтащил ее поближе к товарищам.
— Что ж, желаю вам успеха, — сказал Браун.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
