Я хочу оставить прошлое в прошлом. И я сделаю это. Но только после того, как все тайны, что мучают меня, будут раскрыты. Я знаю — пока я не отыщу своего убийцу, пока не узнаю имя того, кто все это спланировал, прошлое я не смогу отпустить. В глубине души всегда будет жить страх — страх того, что убийца снова найдет меня и окончательно завершит то дело, произошедшее пятьдесят лет назад.
Но это все позже.
Ну а пока… почему меня до сих пор не вызвали на разговор?!
Нет, ну правда, я была уверена, что за эти два часа меня точно вызовут, хотя бы для того, чтобы спросить — уверена ли я в своем решении?
Даже Анта вызвали. Причем практически сразу после того, как мы вышли на улицу. Парень даже толком не успел прийти после того случайного удара, что я нанесла ему своими эмоциями. Впрочем, это даже хорошо, что он ушел подальше от меня на некоторое время — мне необходимо было остыть, успокоиться, и привести свои эмоции, чувства и мысли в порядок.
Так что через пятнадцать минут, когда Ант вернулся после разговора с комиссией, он вновь смог спокойно находиться возле меня, не боясь эмоционального выброса — я успела все обдумать и успокоиться. И даже мое легкое волнение по поводу того, что меня до сих пор не вызвали на беседу, кажется, Анта совершенно не беспокоило.
Он непринужденно болтал о всякой ерунде, втягивая в разговор то своего сопровождающего, то моего. И, кажется, его даже не волновало то, что никто из нас троих на беседу настроен особо не был — сопровождающий Анта был явно недоволен компанией, Войросс вообще показался мне крайне немногословным человеком, а я — ну а я, конечно, беспокоилась по поводу беседы.
Думала, что меня решили оставить напоследок.
Но в итоге вызывали меня на разговор уже после того, как мы прошли третье испытание.
Хотя испытанием-то его было довольно трудно назвать. Нужно было лишь пробежать три небольших круга, а затем пройти наипростейшую полосу испытания, с которой не смог справиться только, пожалуй, пятилетний ребенок. И то, только потому, что ему бы не позволил это сделать его маленький рост. Так что я, как и многие другие, остались в недоумении от этого испытания — мы так и не поняли, для чего это было нужно. Неужели действительно смог бы найтись такой человек, который бы с этим не справился? Или с этим испытанием не все так просто и есть какой-то подвох? Вот только в чем этот подвох может заключаться? Нет, вряд ли я смогу понять в ближайшее время…
И вот меня наконец-то привели к той двери, за которой сидела комиссия. Пусть у меня и не было особого повода переживать — я была практически уверена в том, что меня примут в Академию — я все равно волновалась. Мало ли, вдруг что-то могло пойти не так. И это волнение изрядно утомило меня.
Именно поэтому, узнав, что меня приглашают для беседы, мне не удалось удержать облегченного выдоха. И именно поэтому я едва ли не бежала к этой злосчастной двери. Мне уже дико хотелось поговорить — и спокойно выдохнуть.
Ожидание… утомляет.
— Добрый день, — произнесла я и почтительно склонила голову, высказывая уважение.
— Здравствуйте, присаживайтесь, — произнес сидящий в центре седовласый мужчина с неожиданно твердым и цепким взглядом, внимательно осматривая меня с головы до ног с непонятным интересом. Впрочем, осматривали меня все четверо, и у троих в глазах я заметила интерес. А вот четвертый мужчина, сидящий чуть отдельно от всех остальных, смотрел так же, как смотрели на меня сегодня все остальные — несколько недоуменно и насмешливо, даже с едва уловимым пренебрежением. И то, последнее я смогла уловить лишь благодаря тому, что меня когда-то специально учили считывать эмоции по лицам — довольно полезный навык для принцессы.
Впрочем, кажется, я отвлеклась.
— Итак, Яра… верно?
— Да, все верно.
— Итак, Яра, у нас к вам возникло несколько вопросов. Но для начала хотелось бы отметить, что вы неплохо справились с тестовыми заданиями, особенно нас порадовали ваши знания в области артефакторики, а в вашей анкете не было найдено ничего предосудительного. Поэтому у нас закономерно возник вопрос: действительно ли вы уверены в том, что вам необходимо обучение именно в нашей Академии?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Да, — спокойно произношу я, останавливая взгляд на единственной женщине среди комиссии. Она, немного склонив голову на бок, с каким-то странным выражением лица смотрела на меня. Прищурившись, она переводила взгляд с моих глаз на мои руки, затем на солнечное сплетение, где примерно находился источник моей магии, а затем обратно. Казалось, ее что-то смущало в моем виде, но что именно, она не могла понять. И я тоже.
— А вы немногословны.
— Предпочитаю слова действиям, — спокойно ответила я, и, немного подумав, добавила, — раз я пришла сюда, значит, я все для себя решила. Я хочу учиться именно здесь.
— Прелестно, прелестно, — благодушно произнес седовласый мужчина, — такая уверенность в своих решениях похвальна. Теперь я вижу, что вы не зря сюда пришли. Я даже не удивлюсь, если на третьем году обучения вашим наставником станет наш ректор. Он ценитель подобных талантов и ему доставляет удовольствие помогать одаренным ребятам становиться сильнее. А потом… Ох, и повоюет же он за вас со своими друзьями из Тайного ведомства, будьте уверены. Да уж, интересно будет взглянуть на это.
— Не думаю, что Тайное ведомство будет заинтересовано этой девушкой, — неожиданно произнес мужчина, сидящий в отдалении ото всех. Мне показалось, что ему чем-то не понравились слова седовласого мужчины.
— Будет, будет, — уверено произнес мужчина, — еще как заинтересуется. Вот увидишь — твой начальник сам придет за этой девушкой. А наше ректор…
— Я не думаю, что сейчас уместно…
— Мне кажется, вы немного отклонились от темы, — наконец-то произнес третий мужчина, молчавший до этого момента, — а между тем мы еще не задали все вопросы, что нас интересовали.
— Теперь, когда я вижу, что эта девушка серьезна в своих намерениях и стремлениях, думаю, свои вопросы я отложу на более позднее время. Вы же не откажитесь поболтать со старым человеком на разные отвлеченные темы?
— Буду рада, — ответила я, неуверенно улыбнувшись.
— Я бы тоже была не прочь поболтать с вами, Яра, — неожиданно произнесла женщина. Не знаю, что она смогла во мне рассмотреть, но, вдруг усмехнувшись, она улыбнулась мне и откинулась на спинку стула.
— Что ж, раз мои коллеги не против, то тогда и я…
— Стойте — стойте, — вдруг произнес тот самый недовольный мужчина, — с чего вдруг такое скоропостижное решение? Лично меня весьма интересует анкета девушки. А именно то, что она не указала своего полного имени, а также то, что ее запись об обучении у отшельника выглядит весьма…
Этот мужчина мне уже определенно не нравится. Нашел же, к чему придраться! Хорошо, что я когда-то, будучи принцессой, смогла получить пару уроков у отшельника и анкета, пусть и со скрипом, все же посчитала мой ответ про обучение правдивым. А вот если начнутся расспросы…
— Она не иностранный агент, не убийца и ничего не замышляет против императорской семьи. Она вообще не совершала никаких преступлений. Что вам еще нужно? Попрошу, не забывайте, в какой Академии мы сейчас находимся. Мы принимаем сюда многих, даже людей без прошлого — таково наше правило. И не вам с вашим Тайным ведомством его нарушать.
— Ваш ректор был не в себе, когда сорок лет назад решил создать эту Академию.
— Наш ректор дал многим ребятам второй шанс на жизнь. И не вам его судить. Или мне вам напомнить о том, сколько студентов из нашей Академии направляется прямиком к вас на службу? И, когда вы забираете лучших, вас не особо интересует прошлое таких студентов. Так что давайте оставим эту тему. А если вам что-то не нравится — так говорите об этом не нам, а вашему непосредственному начальнику. Любому из них двоих — и уж пусть тогда они решают все проблемы и разногласия с нашим ректором.
— Решат, как же, — зло пробормотал мужчина. — всем известно, что они друзья еще с давних пор.
