— Вы были Уранией?[3] — Может, у Арсения и были проблемы с воспитанием, но проблем с образованием не было точно.
— Да, я была Уранией.
— Но муз, если мне не изменяет память, девять.
В стекло ударила первая капля. Ната вздрогнула, сжала в руке портсигар.
— Жениться на Полигимнии[4] Савва не успел. — С этим мальчиком, с Крысоловом, нужно быть максимально честной. Не рассказывать всю правду, но дать в руки хоть какие-то нити. Вдруг ей повезет и он сможет помочь, не вдаваясь в темные тайны их с Саввой семейной жизни.
— А она была?
— Кто?
— Женщина, которая должна была стать Полигимнией.
— Вы задаете очень нескромные вопросы. — Нате удалось выдавить из себя улыбку. И пальцы, сжимающие портсигар, почти не дрожали.
— У меня такая работа. — Он пожал плечами, и пес снова открыл один глаз. — Если вы не хотите об этом говорить, я могу уйти.
— Я не хочу об этом говорить, но я буду об этом говорить. Подозреваю, что мое место рано или поздно заняла бы другая женщина. Савва мечтал о том, что когда-нибудь он соберет свой паноптикум полностью.
— Почему паноптикум? Скорее уж пантеон. И простите за еще один неудобный вопрос: куда девались отслужившие свое музы? Они от него уходили?
— Можно и так сказать. — Сердце сжалось так, что потемнело в глазах. Остаток сил ушел на то, чтобы, не суетясь и сохраняя достоинство, проглотить таблетки. Уже которую дозу за этот бесконечный день. — Они от него уходили в вечность.
— Не понял…
— Музы Саввы Стрельникова умерли.
— Все семь?
— Все семь. — Боль немного отпустила, но перед глазами все еще стояла серая пелена.
— Своей смертью?
— По-всякому. Естественная смерть, несчастный случай, причины всегда были разными, един только исход.
— Значит, вам повезло.
— Да, мне повезло.
— Я вас правильно понимаю, — Крысолов подошел вплотную к окну, склонил голову набок, прислушиваясь к дробному перестуку дождевых капель, — вы подозреваете, что ваш покойной супруг был причастен к гибели своих жен?
Вспышка молнии на мгновение озарила парк, выхватив из черноты белый силуэт павильона. Ната прикрыла глаза, чтобы не видеть. Ее бы воля… Впрочем, воля даже сейчас, спустя десятилетия, оставалась не ее.
— У меня нет доказательств, — сказала Ната, так и не решаясь открыть глаза.
— А что есть?
— Павильон. — Ната махнула рукой в сторону укрытого пеленой дождя парка. — С ним что-то неладно, но я до сих пор не могу понять, что именно. Многие беды в моей семье начинались именно в тот самый момент, когда кто-нибудь решался потревожить их покой.
— Чей покой?
— Статуй. Каждой из своих жен Савва посвятил статую. Их просто нужно увидеть. Они невероятно красивы и невероятно чудовищны.
— Музы?
— Да, музы. Мертвые музы моего мертвого мужа. Вы должны мне поверить, я человек науки, у меня математический склад ума, и я далека от мистицизма. Но, когда я решила убрать статуи в первый раз, погибли мои дочери. Одна из них была матерью Марты. Внучке на тот момент не исполнилось еще и года.
— С тех пор прошли годы.
— Да, с тех пор прошли годы, и это повторилось снова. Их потревожили, и они отомстили.
— Как? — В глазах Арсения вспыхнули искорки интереса. Или это было всего лишь отражение молнии?..
— Вот так. — Ната выразительно посмотрела на свои парализованные ноги. — Несчастный случай. Я упала с лестницы.
— Понимаю вас. — Наверное, он и в самом деле мог ее понять, когда-то он тоже находился в подобной ситуации, но понимания и сочувствия мало. Крысолов должен поверить — все, что творится в ее доме, происходит из-за Саввы. Это он тот невидимый кукловод, который дергает за ниточки чужих судеб. — Понимаю, но, согласитесь, несчастный случай — это еще не доказательство злого рока.
Жестокий мальчишка! Жестокий и глупый, вместо слов утешения он произнес то, что сказал бы на его месте любой обыватель. Но ведь он не обыватель! Он Крысолов! Он должен чувствовать неслучайность таких вещей.
— А вскоре после этого один из моих внуков покончил жизнь самоубийством, — отчеканила Ната. — Самоубийство — это уже не несчастный случай.
— Да, самоубийство — это не несчастный случай, но я так и не понял, чего вы от меня хотите.
— Я хочу, чтобы вы осмотрели дом, парк, павильон. Очень внимательно осмотрели.
— Я должен искать что-то конкретное?
Крысолов снова смотрел на что-то поверх ее плеча. Ната не выдержала — обернулась. Да, обострившиеся до предела чувства ее не подвели, за ее спиной и в самом деле был Савва. Савва смотрел на них с висящего на стене автопортрета, улыбался загадочной своей улыбкой и привычно щурил черные бездонные глаза. Убрать портрет она так и не смогла. После той истории с павильоном побоялась.
— Вы должны искать его, — выдохнула Ната, и копившийся годами ужас сизым облачком вырвался из груди. — Я уверена, в том, что происходит с моими близкими, виноват он.
— Ваш покойный муж?
— Да, мой покойный муж. Вам ведь не впервой общаться с мертвецами. Найдите его. Вы можете?
— Я могу. — Крысолов подошел к портрету Саввы, пес черной тенью скользнул следом. — Если дух вашего мужа до сих пор здесь, я могу его отыскать. Что дальше? — Он развернулся, в упор посмотрел на Нату. — Что мне сделать, когда я его найду?
— Вы должны заставить его уйти. Навсегда! — За окном снова громыхнуло, и белый всполох молнии отразился в мертвых глазах нарисованного Саввы, а его улыбка сделалась многозначительной.
— И вы не хотите узнать, почему он так поступает с вами?
— Я знаю, почему он с нами так поступает! — Потянуло сквозняком и сыростью, Ната поежилась, усилием воли отвела взгляд от портрета. — Вы не должны с ним разговаривать, вы должны просто заставить его уйти!
Это было рискованно. Это был самый тонкий и самый опасный момент во всей затее. Станет ли мальчишка четко следовать инструкциям, не взыграет ли в нем любопытство или обычный юношеский максимализм? И что будет с ними со всеми, если страшная правда выплывет наружу?
— Он опасен. — Когда Ната снова заговорила, голос ее был совершенно спокоен. — Для всех нас и для вас в том числе. Я говорила, что при жизни Савва увлекался мистицизмом? Мне кажется, его сил и тайных знаний хватило на то, чтобы остаться здесь навсегда.
— С вами?
— Со своими музами. И он уничтожит всякого, кто встанет у него на пути. Я старая, я давно стою перед дверью в другой мир, но у меня есть внуки, и я желаю им только добра. Поэтому прошу вас, Арсений, не заговаривайте с этим чудовищем! Просто сделайте так, чтобы он оставил нас в покое.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
