– Инесса, не гони! Можно я к тебе пройду?
– Прохор Степанович, Вы один вполне войдете в эту квартиру, но за Вами придут Ваши подростки. Тесно станет.
– Не издевайся, – пробасил Прохор Степанович, поднимая Инессу Евгеньевну, и вместе с ней прошел в маленькую квартиру.
– Выпусти меня! Не люблю я, когда меня поднимают! Отпусти!! – закричала женщина в крепких руках мужчины.
Прохор Степанович осторожно опустил на пол Инессу Евгеньевну:
– У меня есть идея, Инесса! Значит, так, Паша с матерью едет в мою квартиру.
В их комнату въезжает Инна с матерью, я – переезжаю к тебе. Здорово придумал?
Ведь твои дети заняли твою квартиру.
– Отлично, Проша! А я, куда перееду в твоем плане? Нам в одной комнате будет тесно.
– Ты, права, Инесса, ты будешь жить на кухне, а я в твоей комнате. Все на местах!
– Сказать, что у тебя нет совести – это ничего не сказать, – зло процедила Инесса Евгеньевна, – ты, что, думаешь, мне легко было переехать из большой квартиры в маленькую!?
– Тебе меня не выгнать, я большой, я весь тут! А, что это за архитектурные часы стоят? Откуда такое старье в моей комнате? Выноси! Я могу и новые шкафчики сделать, ни чета этому шкафчику со старыми стрелками.
Дух гранатовых часов очень обиделся за себя и новую, добрую хозяйку. Он подсветил гранаты на циферблате, и они засветились; заискрились и стрелки на часах. Инесса посмотрела на часы, и поняла, что в них живет дух времени. Она очень давно работает со старой мебелью, и прекрасно знает, что многие старые предметы старины дышат своим временем.
– Чего это часы ожили? – спросил Прохор Степанович у пространства.
Часы второй раз на него обиделись, дух часов дыхнул на Прохора Степановича, и его душа вселилась в гранатовые часы. Тело Прохора Степановича приобрело внутреннюю оболочку шкафа, его мозги стали часовым механизмом.
Квартира была полностью в распоряжении Инессы Евгеньевны. Прохор Степанович растворился в часах, словно бы его и не было.
– Проша, ты в часах? Пошевели стрелками, если меня слышишь!
Стрелки на часах пошевелились и пошли обычным путем.
– Вот до чего тебя жадность довела, Проша, часами стал. Теперь я знаю, что славянский шкаф был обетованный, в нем дух был и светился прошлым светом своих химических реакций. Надо мне было Платона потревожить! Не звонила бы ему, и славянский шкаф бы стоял себе и стоял, какой шкаф потеряли! – горевала Инесса Евгеньевна, которой удалось увидеть славянский шкаф.
Часы подмигнули ей гранатовой единичкой.
– Проша, а что, если в тебя магнитофон вставить? Тогда нормально будешь мне говорить, о чем часы думают.
Билана взяла на руки ребенка и позвонила в дверь Инессы Евгеньевне:
– Инесса Евгеньевна, Платон исчез. Найти не можем. Посидите с ребенком, поеду его искать.
– С ребенком посижу, но искать надо не его, а славянский шкаф!
– Почему Вы так думаете?
– Я знаю, я просто знаю. Узнай, пожалуйста, куда отправили этот шкаф, там найдешь Платона.
– А Прохор Степанович уже ушел? Я видела, он к Вам заходил.
– Билана, принеси свой фотоаппарат, увидишь Прохора Степановича.
Билана принесла фотоаппарат, сфотографировала гранатовые часы, они улыбнулись, и выпустили Прохора Степановича.
– Прохор Степанович, Вы в часах были? Вы их ремонтировали? Как Вы в них поместились?
– Билана, ты, что журналистка, вопросы задаешь? Тебе ясно сказано – ищи Платона, – ответил ей Прохор Степанович, взяв на руки маленького ребенка из рук Инессы Евгеньевны.
Билана уехала искать славянский шкаф и Платона.
Платон не мог выбросить из головы славянский шкаф, а его друг Родька, тем более.
Они верили в радиоактивное свечение и не верили. Больше всего они боялись, что славянский шкаф уже успели уничтожить, вся надежда была на не исполнительность исполнительных служб, и были правы отчасти.
Шкаф вывезли на свалку и сбросили в общую кучу, недавно затрамбованную мусорной техникой. Шкаф привлек внимание местных людей воронов. Они, общими усилиями шкаф вынесли со свалки, поставили на проселочной дороге и залюбовались деревянным исполином.
Один мужик открыл дверцу шкафа, свечения в шкафу не было, да он и не знал, что оно было. Шкаф по общему согласию, установили в их лачуге, он стал целой стеной.
Его многочисленные дверцы и ящики радовали людей воронов свалки. В качестве стенки в лачуге, и обнаружили Платон с Родей славянский шкаф. Даром его мужики не отдавали, но за пару сотенных зеленых бумажек – отдали с великой радостью.
Шкаф вытащили из лачуги, вид у него был затрапезный.
Платон так и сказал:
– Шкаф, до чего ты грязный, старый, паршивый, можно сказать, – не успел Платон договорить свои бранные слова, как весь исчез в славянском шкафу.
Родька глазам своим не поверил: был человек – и нет человека, а мужики к этой минуте уже ушли покупать зеленого змия на зеленые бумажки. Родя открыл самую большую дверцу шкафа, Платона там не было. Он посмотрел за шкаф, но и там его не было. Стал быстро открывать все дверцы и ящики, но нигде Платона не было.
Свечения в шкафу тоже не было! Родя измерил радиоактивность шкафа, параметры были в пределах нормы.
Билана подъехала к шкафу, на алой машине с автоматической коробкой передач:
– Вот вы, где пропадаете! Ищу вас везде! А, где Платон? Родька, я тебя спрашиваю!
Где мой бывший муж!?
– Билана, понимаешь, он исчез в шкафу без остатка.
– Ладно, я его сейчас соберу, – сказала Билана, фотографируя шкаф.
После вспышки фотоаппарата, из шкафа, как джин из всех щелей, появился единый Платон.
– Родная моя, ты меня спасла! – кинулся Платон целовать Билану.
– Ругаться меньше будешь, – ответила она, набирая номер мобильного телефона Инессы Евгеньевны, – Инесса Евгеньевна, это я, Билана, нашла Платона и славянский шкаф.
Потом она позвонила мне:
– Аня, привезти славянский шкаф в магазин? Нет, он не радиоактивен, так Родька говорит, глядя на свой прибор.
Шкаф привезли к цветущим кустам сирени, выгрузили, поставили на асфальт и всем зевакам запретили говорить плохие слова рядом с грозным, дубовым шкафом.
Прохор Степанович сидел у Инессы Евгеньевны дома с ее маленьким внуком, заигрывая перед малышом, с тревогой оглядываясь на гранатовые часы.
Билана не выдержала загадок последних дней и спросила у Инессы Евгеньевны:
– Инесса Евгеньевна, откуда Вы знаете о тайне старинной мебели?
– Билана, я давно занимаюсь антикварными предметами мебели, не все из них, но наиболее ценные экспонаты хранят в себе дух прошлого, и к нему надо относиться с большим почтеньем, вот и вся тайна, – и она ласково погладила стенку славянского шкафа.
