разъехаться. Я могу утрировать, конечно, но все же. И они не были пустыми и безжизненными, нет. То и дело кто-то пробегал. То горничные, то повара. Откуда я знаю? За них говорит их форма.
В коридорах же было в достатке двух вещей. Явно экзотических растений и картин. Если бы еще было время рассмотреть эти бесчисленные батальные сцены, то я бы наверняка всю историю здешних войн впитал. Никогда не испытывал любви к живописи. Но даже сожалел, что не могу посмотреть подольше, лишь урывками. А попросить девушку не спешить так, как будто мы мчимся на уходящий поезд я не мог чисто из инстинкта самосохранения.
Так что так и остались эти картины отдельными схемами. Какой-то мужик, воздев руки к небу, уничтожает врагов. Другой мужик посылает обвал. И так далее. Всегда один против целой армии. Которые тоже меняли форму от картины к картине. То с саблями, то с чем-то, похожим на ружья, то с техникой. Ну, самое важное подчерпнул. Казимир о местном огнестреле вообще ничего не знал, я даже не был уверен, что он существует. Но теперь передо мной были неоспоримые свидетельства. Правда, похоже, он так себе помогал против местных особо сильных пользователей арги.
Ну что же, лабиринт все же закончился. Как будто специально все так выстроено, что самостоятельно отсюда выбраться будет решительно невозможно. Или просто у меня топографический кретинизм. В любом случае, путь завершился крайне внезапно, я чуть было не налетел на мою сопровождающую и «похитительницу» в одном лице.
Это был просторный холл, с витражами, статуями и даже маленьким фонтаном, который больше мне напомнил безопасную зону перед сложным боссом, как в какой-нибудь ММО, в которую я иногда гонял вечерами. И мне казалось, что я не был так уж далек от истины. Правда, накормить меня едой с бонусами и напоить зельями никто не собирался. А снова ведь хотелось, что характерно. Это что, побочный эффект арги или уже моя собственная непривычка терпеть голод? Потому что у Казимира все было нормально до моего вселения.
— Яков Трапимирович на месте? — Спросила моя конвоирша девушку, спрятавшуюся за всем этим великолепием возле тяжело выглядящей изящной двери.
— Да, он никуда не выходил — равнодушно ответила та, при этом с некой долей превосходства смотря в нашу сторону. А конкретно в сторону обладательницы двух выдающихся достоинств.
— Слава богу — проговорила она про себя, но я все же смог это услышать. — Тогда сообщи ему, что мы прибыли и ожидаем разрешения войти в его кабинет.
— Уже. — Мальчишка пусть заходит, а ты можешь быть свободна. — Выглядело так будто секретарше очень хотелось только помахать рукой, будто отгоняя назойливую муху, но одна только вежливость не давала этого сделать.
— Всмысле? — Внезапно взъярилась конвоирша — Моя прямая обязанность как телохранительницы это быть рядом во время приема посетителей!
Ага, значит телохранительница. Не особо удивлен этой информации, если честно.
— Ты видела, кого привела? Да его даже я за пару секунд уложу на лопатки. — Обидно, но возможно даже справедливо — Или ты считаешь, что Яков Трапимирович слабее меня?
Кзалось от девушки возле меня вот вот пойдет пар, настолько она разозлилась. Но лишь бросив на прощанье «Кхм!» развернулась и ушла восвояси, оставив меня наедине со второй девушкой.
— Тебя уже ждут, парень, так что пошевеливайся — голос, полный презрения вывел меня из небольшой прострации. Ну что же, пора класть свою голову в пасть непомерно богатому льву.
Глава 7. Мужская сделка
Кабинет дворянина. Как много может сказать это словосочетание? Какая картинка появляется в мозгу? В моем случае я ожидал увидеть что угодно. Даже крайне спартанскую обстановку, ведь все люди разные. Но даже мои крайне широкие ожидания были полностью разрушены.
Огромный портрет объятого ярко-синей энергией мужчины было первым, что бросалось в глаза. Художник явно старался изобразить хозяина кабинета максимально грозным и устрашающим. Глаза, наполненные огромнейшей властью, как будто следили за каждым моим шагом. А занесенная в ударе рука казалось вот вот пробьет полотно и уничтожит на месте. Еле сдержал первый позыв тут же выбежать из кабинета и спасаться бегством.
Но сам хозяин кабинета был не лучше своей увеличенной копии. Глаза точно изменились мало. Лишь прибавили усталости. Брюнет с небольшой бородой выглядящей так, будто он ее затачивал, она делала его лицо еще более резким и агрессивным, чем оно есть. Парочка морщин не мешала воспринимать этого человека как мужчину на пике своих сил и возможностей.
— Садись, парень. — указал он на резной стул, что был напротив его массивного черного стола — Я всегда предпочитаю обращаться с потенциальными партнерами как с равными. Так что и ты уважь меня в ответ и не раболепствуй в каждом слове.
Я сдержанно кивнул, все еще не в силах отделаться от ощущения что портрет меня готов на месте разорвать. Он казался мне даже опаснее чем множество звериных голов, развешанных по стенам. Из знакомых мне там был разве что мамонт. Они что, в этом мире не вымерли?
С негнущейся спиной, я все же сел напротив этого человека, что улыбнулся, видя, как на меня давит обстановка его кабинета. И не было понятно, пытался ли он так показать дружелюбие, или же радовался тому, что я уже весь на взводе, но держался, стараясь по минимуму показывать тревогу.
Но, похоже это было первое, потому что он подал мне руку в жесте рукопожатия. И я ответил. Его ладонь была груба, не как я представлял у дворян, что выиграли себе жизнь одним только своим рождением. Человек передо мной прекрасно знал, что такое труд. А возможно повидал столько всего, что его уже просто не заботили титулы.
— Яков Трапимирович — Представился он, хотя я уже узнал его имя от секретарши. И более чем уверен, что мое он тоже знает. Но все же повторил за ним.
— Казимир Опавский.
— Прежде чем я начну, предупрежу. Я ненавижу, когда меня перебивают. Пока ты будешь соблюдать это правило, я буду весьма лояльно настроен по отношению к тебе и выслушаю твои предложения и вопросы. Все же предпочитаю, когда будущие подчиненные работают потому что они сами этого хотят. Я думаю, что ты весьма разумный молодой человек и не хочешь провоцировать конфликт на ровном месте? — Проговорил он все это вкрадчивым голосом, не терпящим иного ответа, кроме как «да». А в глазах сверкнул подозрительный синий цвет.
Я сдержанно кивнул. Мне не было смысла пытаться показывать что я охрененно важный и что мне плевать на его условия. Потому что я, как минимум,
