не самоубийца.
— Хорошо, раз с этим выясняли, то я начну. — сложил он руки перед собой в виде трапеции и немного оперся на них головой, стараясь глядеть мне прямо в глаза. Я же изо всех сил старался этот взгляд не отвести в этом суровом противостоянии. — Я прекрасно знаю что ты пробудил сегодня аргу защитного типа. Это конечно происходит реже, чем некоторым хотелось, но все дело в некоей дурной славе, что обуревает это направление. Но все же не такое уникальное явление. Только за это утро по стране есть больше сотни подтвержденных пробуждений будущих защитников нашей родины.
Он выдержал паузу, давая мне возможность говорить. Он очевидно желал услышать от меня очевиднейший вопрос, к которому подвел. Я не был против подыграть.
— Тогда почему я здесь?
— Мы проанализировали место твоего столкновения с местной подтвержденной владеющей первой дуги. Ты сходу пробудил вторую. Да, перескакивания через уровни развития тоже не являются чем-то уникальным. Но твоя сила при этом проявилась вовне зачатком уникальной способности. Ты полностью экранировал направленную на тебя аргу. Да, был фактор разницы дуг, но он полностью был нивелирован временем владения силой. Год подтвержденного владения и одна секунда это совершенно разные вещи. Думаю ты это понимаешь. — Довольно покивал немолодой мужчина сам себе.
И снова ждал от меня вопроса. А я не хотел его задавать. Мне бы хоть немного времени на то чтобы осознать все, что он говорит. Значит, я все же хоть в чем-то уникален по мнению местных? Это хорошо, я думаю. Делает ли это мою жизнь хоть чуточку проще? Да ни в жисть!
Было ощущение, будто я попал на театральную постановку, только мой партнер текст выучил на зубок, а мне его дать забыли. Но, впрочем, все равно нужно расспросить о работе.
— Значит, предстоит работа телохранителя? Я с трудом могу представить другое применение для людей с защитной аргой. — А мне действительно больше ничего не лезло в голову.
— Ну, применений, можно найти много, но ты прав. Мне нужен телохранитель для моей младшей дочери. Даже уточню, телохранительница. — если бы я сейчас что-нибудь пил, то обязательно поперхнулся — Но, к сожалению, все мои связи по стране позволили вычислить только тебя с подходящими мне способностями. Впрочем, я у тебя имеется младшая сестра. А силы родственников весьма схожи. Поэтому я прошу передачи опекунства над Анной Опавской на меня взамен на полную оплату долга, которую вы должны Держимировичам.
Он смолк а в моей голове взорвалась атомная бомба. Все, о чем я думал, оказалось неправильным. Не на работу меня пригласили. А на торги. Торги за живого человека.
Я могу что угодно думать об Анне. Со своей стороны, что она обуза и может помешать моей новой жизни. Со стороны Казимира, что это единственный человек, ради которого нужно жить. Но какую бы сторону я не выбрал, мне не нравилось то, что сейчас происходит.
Так, думай, думай! Если отбросить моральную сторону вопроса, то слуги у дворян как правило шикуют, это Казимир знал. То есть это могло быть благом и для Анны и для меня самого. Сплавить мало связанного со мной человека без зазрения совести и выиграть нам обоим сытую жизнь. Слишком хорошо.
Но я чую подвох. И он очевиден. Да, он сказал что силы родственников схожи. Но ведь Анна ничем не владеет!
— Звучит довольно хорошо. Вот только Анна не владеет аргой. И не думаю, что в ближайшее время ее пробудит. Вы правда собираетесь вкладываться в такой бесполезный актив? Что-то здесь нечисто, Яков Трапимирович. — Говорил я, все еще смотря этому мужику прямо в глаза.
— Уже не твое дело, малец, что будет с твоей сестрой после передачи прав. Это секреты нашего рода, которые посторонним не раскрываются. Если ты не хочешь отдавать свою драгоценную сестру, то так и скажи, я могу поднять цену за нее. Бесценных вещей не бывает. Подумай хорошенько над этим, парень. Сейчас решается твоя судьба. Образование ты вряд ли получишь. Деньги в армии делают только офицерские чины. Скажу сразу, у тебя мало шансов их достичь. А если и сможешь, то на это уйдут годы. Годы, что ты и твоя сестра будете отбиваться от Держимировичей всеми правдами и неправдами.
Он давил неудобной правдой. С атакующей аргой я бы смог пробиться в люди чисто на личной силе. А с той что есть мне открылся путь только в армию. И в ней все примерно так, как он и говорит. Или же искать такого же мудака, который сидит передо мной, которому нужен именно я.
Снова разболелась голова. Она болела так же, когда я вселился в Казимира. Как будто отчаянно хочет что-то вспомнить, но не может. Было очень тяжело сохранять лицо кирпичом и терпеть мигрень. Небось опять будет это чужеродное «Защити всех»? Я и с первого раза понял, новая информация будет?
— Объясните тогда, чем вас не устраиваю я. У меня уже есть то что вам нужно, а вы очевидно в этом нуждаетесь. — Процедил я с небольшой долей просочившегося от боли раздражения.
— На это я ответить могу. Моя дочь подходит к возрасту шестнадцати лет. Возраст балов, встреч детей боярских, возраст, в котором находят союзников и врагов на всю последующую жизнь. И, наконец, учеба в академии. Слуги мужского пола у дворянок считаются моветоном и дурным вкусом, а иногда и прекраснейшим способом подстроить компрометирующую род ситуацию. Кто-то может себе позволить так эпатировать публику. Но у моего рода слишком много врагов, чтобы я давал хоть малейший повод зацепиться за него. Безупречная репутация и вечная верность императорской династии спасали нас всегда.
Он мог сказать и меньше, но я видел в его глазах в этот момент глубочайшую усталость. Что ему это давным-давно надоело, что он с удовольствием бы нарушил правила, что придуманы далеко не им.
Что же. Именно мне теперь решать что будет, да? Он сказал все. По нему было видно, что дальнейшие расспросы вызовут у него лишь раздражение. На его голове в нескольких местах загорелись синие огоньки, и вместе с этим, из воздуха будто убрали часть кислорода. Приходилось прилагать огромные усилия, только чтобы дышать. Жалкая тень силы этого человека не пугала, нет. Она просто подавляла желание жить. И я даже не знаю, как этому сопротивляться.
— Когда я неспокоен, мне сложнее контролировать аргу. Так что рекомендую поскорее принять решение, пацан, мне не с руки выкраивать время для второй встречи с тобой. Но я это буду делать, пока не получу однозначный ответ.
Да,
