— Верни Эмили, — сердито приказал Джамал, и глаза его дяди сверкнули.
— Будь уверен, я верну ее. — И, взглянув на Эмили, он добавил:
— Когда закончу с ней все дела.
Девушка покраснела.
Они направлялись в оазис Мадан, сопровождаемые эскортом автомобилей.
— Я думала, мы будем одни, — рискнула сказать она, взглянув через плечо, и принц насмешливо улыбнулся.
— Слово «одни» для меня не существует. Но когда мы приедем в оазис, то точно будем одни. Для того, что я задумал, мне меньше всего нужна публика.
Эмили отвернулась и сжалась от упоминания приближающейся брачной ночи.
Она вцепилась в сиденье внедорожника, за рулем которого сидел Зак, и не отрываясь смотрела на большие песчаные дюны. Солнце, освещая их, создавало игру коричневого, красного и золотого цветов.
— Откуда ты знаешь, куда ехать? — она смотрела на пески, которые тянулись бесконечно. — Все одинаковое.
— Для чужеземца — может быть, — принц быстро взглянул на нее. — Кто знаком с пустыней, ориентируется по ветру и звездам.
— Но сейчас день, — уточнила Эмили, — звезд нет, и мы не можем определить направление ветра, благодаря кондиционеру.
— Я думал, что ты предпочтешь более романтичное объяснение, — произнес он, улыбаясь. — Но ты права.
После того как мы съехали с дороги, я двигаюсь по компасу, встроенному в автомобиль.
Значит, они не потеряются.
Эмили резко откинулась на сиденье и против воли посмотрела в его сторону, на твердое мускулистое бедро. Для поездки он предпочел не костюм или традиционные одежды, а старые черные джинсы, которые подчеркивали атлетическое телосложение. Какой бы разговор они ни вели, она думала только о постели.
Принц взглянул в зеркало. Они буксировали фургон для лошадей.
— Обычно мы переправляем лошадей по воздуху, объяснил он, — но Сахара ненавидит перелеты, и я не буду подвергать его стрессу.
Его заботливость удивляла. Может, ей превратиться в лошадь, тогда он будет более сочувствующим?
Эмили снова посмотрела в окно. На дюнах, создавая различные узоры, играл свет. Глаза ее закрылись.
Она проснулась во второй половине дня, впереди смутно виднелись горы и пальмы.
Она нахмурилась и сдержала зевок.
— Что там?
— Это оазис. Мы приехали, — сказал Зак, и Эмили от удивления широко раскрыла глаза.
— Но он огромный! Я думала, оазис будет маленьким!
— Иногда они небольшие, а иногда вокруг оазиса строятся целые города, — сообщил он, снижая скорость и меняя направление. — Мы сначала поедем на конный завод. Я хочу видеть, как устроят Сахару.
Они проезжали мимо белых покрашенных заборов и роскошных зеленых насаждений. Эмили была изумлена — какой контраст с пустыней! Потом она увидела лошадей и ахнула от восхищения.
— Арабские скакуны! Они великолепны… Мы можем остановиться? — Эмили уже держала руку на дверце автомобиля, и Зак остановился. — Посмотри на жеребят, — она выпрыгнула из автомобиля и бросилась вдоль забора. Выражение ее лица смягчилось, когда она увидела двух маленьких жеребят. — Красавцы!
— Они от Сахары, — позади раздался голос, и она повернулась. Принц тоже выбрался из автомобиля. Обе кобылки и с безупречной родословной. На скачках они хорошо себя покажут.
Эмили повернулась, услышав, что Сахара нетерпеливо стучит копытами в фургоне и зовет кобыл.
Услышав шум, кобылы поскакали через поле к забору — хвосты высоко подняты, ноздри расширены от возбуждения.
Эмили улыбнулась.
— Сахара понимает, что вернулся домой.
— Я думаю, что его эмоции более просты, — сказал он, глядя на нее насмешливо. — Он чувствует кобыл, и у него на уме только секс.
Зак подошел ближе, и она всем телом ощутила его мужественность, исключительную силу, власть и совершенно незнакомый ей трепет возбуждения.
— Кобылы тоже возбуждены, — тихо сказал он, показывая в их направлении небрежным взмахом руки. — Потому что жеребец вернулся домой.
Эмили замерла, услышав его бархатный, соблазняющий голос. Каждая частичка ее тела отзывалась на него, их соединяли не поддающиеся описанию эмоции.
Их глаза встретились, и он удовлетворенно кивнул.
— Ты придешь ко мне сегодня вечером, — вкрадчиво сказал он, — и нам будет хорошо.
За подобную самоуверенность и высокомерие ему следовало дать пощечину, но она только почувствовала, что хочет его прямо сейчас.
Ужасаясь своим мыслям, она напомнила себе, что делает это для Питера.
Так почему ее тело дрожит от предвкушения?
Она неодобрительно взглянула, чтобы охладить его пыл, но он лишь улыбнулся с загадочным выражением лица.
Смущаясь от нахлынувших чувств, она успокоилась только тогда, когда с конного завода подошли слуги, чтобы забрать Сахару.
Принц сам вывел из фургона коня и передал поводья главному конюху, давая инструкции на арабском языке.
Мужчина кивнул и увел коня. Они остались одни.
— Так где мы остановимся сегодня вечером, Ваше Высочество?
Принц удивленно посмотрел на нее.
— Мы женаты, дорогая. Я думаю, тебе пора называть меня Зак.
— Наш брак — это сделка, — холодно напомнила она. — Нас не связывают отношения…
— Свяжут сегодня вечером, — спокойно ответил он, — и я не хочу, чтобы ты звала меня «Ваше Высочество», лежа со мной обнаженной.
Эмили затрепетала, представив эту картину.
— Вы пытаетесь шокировать меня.
Он погладил ее по пылающей щеке.
— Я еще не встречал женщины, которая краснеет так часто, как ты.
— Я не краснела, пока не встретила тебя, — тихо сказала Эмили. — С тех пор как мы встретились, я краснею как свекла каждую минуту.
— Последняя жертва, — тихо сказал он. — Спустя несколько часов ты будешь лежать в моей постели, извиваясь и умоляя о продолжении.
Не осмеливаясь посмотреть в его сторону, она быстро пошла к автомобилю и рванула дверцу. Она поклялась, что ни при каких обстоятельствах не будет извиваться и умолять.
Она будет лежать с закрытыми глазами и крепко сжатым ртом, но тешить его невероятный эгоизм не будет!
Мгновение спустя Зак присоединился к ней, и они тронулись.
Без фургона и Сахары он ехал быстро, не обращая внимания на следовавшие за ними автомобили.
В относительно короткий промежуток времени они доехали до противоположной стороны оазиса, и Эмили увидела ряд огромных шатров.
— Пустыня может быть опасной, — предупредил принц, отстегивая ее ремень безопасности, — так что не уходи далеко.
Ее злила его самоуверенность. Он даже не нервничал из-за предстоящей ночи? Хотя зачем? Он опытный, изощренный мужчина, в то время как она…
— Что может быть опаснее тебя?
Его сексуальные губы растянулись в улыбке.
