не то что не журналист, ты даже рядом не проходила, и о профессии спичрайтера ты знаешь только то, что он речи пишет. Ты сможешь написать для Беляева речь, например, для выступления на конференции в Москве, куда он едет через три дня? Ах, ты даже не знаешь, о чём она… А теперь подумай. Зачем Беляеву, в распоряжении которого за такую зарплату завтра будут лучшие выпускники факультета журналистики, ты? Не знаешь? Я тоже не знаю. Но вспомни про сусликов. «– Видишь суслика? – Нет. – И я не вижу. А он есть!»
– Что же делать? – я беспомощно смотрела на Макса в нелепой надежде, что сейчас он мне всё объяснит и всё за меня решит. Тем неожиданнее был его ответ.
– Не знаю.
– Как это – не знаешь…. – я даже растерялась.
– Молча. У тебя есть два пути, Лерунчик. Первый: ты прикидываешься дурой и делаешь вид, что всё идёт по заранее намеченному плану. Пишешь речи, которые никто и никогда, естественно, не произнесёт, послушно ходишь на новую высокооплачиваемую работу и так же послушно ложишься с Беляевым в койку, когда он на это начнёт настоятельно намекать. И потом благополучно расстаёшься с ним. Оставаясь в счастливом неведении насчет того, «а что это было вообще?» То есть играешь «за него».
– А второй вариант какой? – я некультурно шмыгнула носом, но тут, как говорится, не до ерунды.
– Второй вариант…немного сложнее. Ты ввязываешься в игру, но пробуешь играть по своим правилам. То есть понимаешь, что всё не просто так и пытаешься понять, зачем Беляеву весь этот цирк. То есть пробуешь играть «за себя». Я тебе помогу в любом случае.
– Хорошо, я подумаю, правда, Макс, мне надо подумать. Я ведь не умею в эти игры…и вообще… Знаешь, у меня один вопрос…
– Всего один? Как тебе хорошо…У меня их гораздо больше…Раз этак в десять. Так что за вопрос?
– Цветы от кого?
– И это единственное, что тебя в данный момент волнует? – Макс устало потёр руками лицо. – А первопричина всей этой возни тебя уже не интересует?
– Макс, давай уточним, – я подошла и, обхватив его за пояс, уткнулась лбом в мужскую грудь, вкусно пахнущую давно знакомой туалетной водой, – Лично для меня первопричина всего происходящего – ты. Ведь именно ты пригласил меня пойти с тобой на эту презентацию, хотя я даже не сомневаюсь, что тебе было кого туда взять.
– То есть я правильно понимаю, что ты подозреваешь меня в каких-то интригах и всемирном заговоре? – Макс не сделал попытки отстраниться, но я почувствовала, как он едва заметно напрягся, да и слова прозвучали, конечно, как всегда, достаточно иронично, но что-то определённо было не так. Нечто неправильное, странное, было во всей этой ситуации с самого начала.
– Не льсти себе, – я ещё сильнее прижалась к нему, потом воспользовалась тем, что Макс не видит моего лица, крепко, до звёздочек в глазах, зажмурилась, и всё же проговорила. – Но я хочу знать, как ты замешан во всём этом. И если ты собираешься ответить, что никак, то лучше просто промолчи. Я, может, и не самая умная среди твоих знакомых, но и не полная дура.
– Лер, я никогда тебя не считал ни полной дурой, ни даже просто глупенькой. У тебя с мозгами всегда всё было хорошо, особенно в «доупыриную» эпоху, пока любовь к Антону не вытеснила из твоей симпатичной головы всё остальное. Надеюсь, хоть теперь всё наладится, и ты снова станешь самой собой.
Я покачала головой:
– Не переводи стрелки, пожалуйста. Если хочешь, мы потом подробно обсудим мою не очень сложившуюся семейную жизнь, но сейчас просто ответь на мой вопрос. Вот просто ответь. Как ты замешан во всей этой странной истории? Заметь, я даже не спрашиваю, замешан или нет: я и так понимаю, что да. И теперь хочу понять – как именно. И… и чего мне ждать от тебя. Помощи или… наоборот. На чьей ты стороне?
– Я отвечу, – он аккуратно отодвинул меня и сел в своё кресло. – Я всегда исключительно на своей стороне, Лера. И немного на твоей. И, прежде чем я отвечу на твой вопрос, хочу дать честное слово, что ни разу, ни секунды не хотел причинить тебе боль или навлечь на тебя какие-либо неприятности. Поверь, Лера… Просто Беляев повёл себя не совсем так, как от него ожидали, хотя и не сильно нарушил мои планы.
– Максим, какие планы? О чём ты говоришь? Ты разве не на него, так сказать, работаешь?
– Ещё раз повторюсь, я, как ты выразилась, работаю исключительно на себя. В данном случае особенно. Знаешь, кому больше всех нужно, чтобы Беляев тобой заинтересовался?
– Нет, откуда я могу это знать? Я даже предполагать не возьмусь, – я растерянно развела руками.
– Мне, Лера… Это нужно мне.
– Господи, Макс, тебе-то это зачем?! Даже если бы он начал появляться со мной во всех ресторанах подряд и бесконечно постил бы в соцсетях фривольные фото – кого ты сегодня этим удивишь? Народ только порадовался бы за парня.
– Дело не в этом, Лера, – Макс вскочил и начал нервно мерить шагами комнату. – Неужели ты всерьёз полагаешь, что у такого крутого мужика, как Беляев, за эти годы не было баб на стороне? Были, конечно. Но всё дело в том, что вот именно сейчас он не может себе позволить ни малейшей публичности в этом плане.
– Почему? – сказать, что я была ошарашена свалившимися на меня новостями – это не сказать ничего.
– Потому что. Извини, малышка, это не мои секреты. Просто не может, и всё тут. Но мне, лично мне, очень нужно, чтобы Беляев увлёкся, чтобы потерял бдительность.
– А я здесь каким боком? – перестав уже вообще хоть что-то понимать, я с ногами забралась в кресло и только настороженно следила за мечущимся по комнате Максом.
– Лер, ты была моей последней надеждой. Если бы Беляев не клюнул на тебя, я уже не знаю, что бы стал делать.
– То есть ты хочешь сказать, – я постепенно начала осознавать то, что говорил друг детства, и это осознание мне чрезвычайно не нравилось, – ты хочешь сказать, что с самого начала планировал, что я тем или иным способом умудрюсь привлечь внимание Дмитрия Васильевича, причём не только планировал, но и всё для этого сделал?! А если бы я промолчала насчёт этих несчастных числительных, что бы ты тогда стал делать? Как бы привлёк ко мне его внимание? Хотя что я… Наверняка у тебя был «план Б»! Как ты мог, Макс? Как ты
