особенно с Румынией, и поскольку он и наш человек — агент второго департамента…
— Двойной агент? — с интересом в голосе перебила её Стелла.
— Да, а как иначе? — не без удивления взглянула на неё Вельцева. — В делах разведки только так и бывает, да и отказаться он не мог — в девяностые годы наша служба держала за глотку очень многих в Европе, — как отметил Виктор, это было сказано с ностальгией и легкой завистью в голосе.
Несколько секунд Виктор молчал, сопоставляя известные ему факты и наблюдая из окна за стайками девушек-юнкеров в марковской униформе, которые направлялись по тротуару вдоль парка к зданию «Полиса».
«Как бы не привлекая внимания этих двоих узнать, получится сегодня или завтра увидеться с Лизой?» — его сердце немного защемило, да и просто соскучился за сестрицей. — «А ещё те две сестры, одна из которых хочет со мной пошпилиться в воскресенье», — сразу же вспомнил он и остальной ворох проблем.
— То есть ты хочешь сказать, что события на ипподроме имеют какой-то европейский след? — спросил парень, чуть подавшись вперед корпусом в сторону водителя.
«Классно у неё волосы пахнут, очень тонкий аромат тропических фруктов, но ощущается только вблизи».
— Нельзя сказать однозначно — в оперативных сводках этого месяца я не видела каких-либо фактов на этот счёт, а поверь — мы плотно мониторим ФЭФ, Румынию и Польшу по агентурной линии, но вот с дядечкой неформально пообщаемся — он хоть и на пенсии давно, но дело знает и голова у него варит так, что многим молодым бы такую ясность ума, — неспешно пояснила Вельцева.
— И директор Марков знать об этом не будет, что очень важно в нашей ситуации, верно? — добавила со злостью Стелла.
— Если по линии твоего отца нам санкционировали эту встречу, то будем рассчитывать на лучшее — марковский клан и так обладает слишком большой, несбалансированной властью, и рога им надо обломать — как для их собственной пользы, так и для пользы всей России, — промолвила Вельцева. — Да и в самой РСК пора давать дорогу молодым и компетентным.
Виктор неслышно засмеялся и откинулся на спинку сидения — намеки блондинки на саму себя были уж слишком прозрачными.
«Почему след должен быть европейский, а не японский, например? Есть ли он вообще? Кстати, Мисаки — а если её каким-то образом свяжут со мной? Это такое расследование, в котором главное — не выйти на самого себя и это при том, что я вообще не при делах. А вот насчёт моей семейки — сложно сказать, слишком всё странно с виденной мельком матерью, Лизой и таблеткой памяти, очень всё странно и непонятно», — тяжело раздумывал парень, когда свернули на Флотский и впереди показалось знакомое очертание казармы.
Улица была свободна, и Виктор не без удовольствия наблюдал за манерой вождения Вельцевой — она явно с трудом сдерживалась, чтобы не дать волю всей мощи этого мотора, хотя ехали и так нормально, не меньше восьмидесяти.
Возле здания казармы юнкеров было очень много, при этом очень многие шли с мороженым в руках в сторону автобусной остановки. Виктор было подумал, что это какой-то праздник или что-то подобное, но машина довольно быстро преодолела расстояние от казарм и автобусного круга до развилки, и его охватил легкий мандраж — Вельцева резко притормозила и свернула вправо, и через три или четыре сотни метров они заехали в густой, красивый парк, который при ближайшем рассмотрении оказался коттеджным посёлком, отлично скрытым от посторонних глаз.
«Очень интересное место, здесь веет стариной и спрятанными тайнами», — Виктора на миг охватило интересное чувство, которое он сам толком не смог понять.
— Надо будет прикупить себе здесь домик, если появится в продаже, — негромко произнесла Стелла.
— Угу, будем в нём массаж друг другу делать и пить чай с малиновым вареньем по вечерам, читая вслух стихи Бальмонта, — засмеялась Вельцева.
— Остаётся только заработать денежки, — вздохнула медноволосая.
Минуты через три, свернув в какое-то ответвление, подъехали к вычурному, высокому забору из ещё явно царского красного кирпича. Ворота были закрыты.
Глава 8
Вельцева вышла из машины и подошла к висящей возле ворот коробке — Виктора совсем не удивило, что внутри неё оказался телефон.
Через три минуты им открыли ворота. Метров семьдесят проехав по асфальтовой дороге, машина остановилась у большого фонтана, который хоть и был наполнен водой, но сейчас не работал.
«Интересное, я бы сказал, поместье — дорога вокруг старого фонтана, большой сад, беседки и трехэтажный особняк с колоннами у входа и лепниной, и он не выглядит обветшалым, а скорее наоборот — приятная, ухоженная старина», — по первому впечатлению Виктору здесь понравилось.
Возле машины их встретил некий служащий — грузный человек лет пятидесяти с седой бородкой, облаченный в серый костюм американского покроя. Вельцева с ним тихо переговорила. Служащий жестом пригласил их следовать за собой, ко входу в это здание. Виктор, следовавший за этим человеком и Вельцевой, заметил, что Стелла себя чувствует явно не в своей тарелке — она шла рядом с ним и сжав губы, немного нервно поглядывала по сторонам.
Пройдя по длинной аллее, засаженной каштанами и ясенями, они поднялись по небольшой лестнице и служащий открыл дверь, пропуская их вперед.
Слева от двери Виктор заметил небольшую табличку, которая почти сливалась со светло-бежевой отделкой здания — «Пансионат „Тишина“, Москва, Управление делами Министерства общественной безопасности и госконтроля Р.К.Д.Р.».
«Это многое объясняет — мне сразу все это здание показалось ведомственным, от него за версту несёт чем-то подобным. Значит, закрытый пансионат для особо важных отставников или кого-то ещё», — сделал очевидный вывод парень, когда они зашли внутрь.
Вестибюль оказался довольно светлый и просторный, без лишней мебели, выложенный плиткой и застеленный темно-красными дорожками — они вели к двум лестницам по бокам большой, отделанной деревом стены напротив входа. Сама эта стена поразила Виктора — это был своего рода стенд из темного, старинного дерева с резьбой и вязью, украшенный огромным, явно очень дорогой работы, флагом РКДР — традиционным триколором с золотистой бахромой по краям и вышитым гербом посередине, который особенно приковал взгляд парня: двуглавый черный орел с рубинового цвета глазами и золотисто-белым георгиевским крестом на груди держал в своей правой лапе серебристый меч, в левой — пучок ликторских фасций.
«Это явно очень дорогостоящая вещь — каждая деталь красиво и подробно вышита, и рубины явно настоящие. Получается, скипетр заменили на меч, а державу — на фасции, и орел черный, более хищнический на вид, будто осматривает местность в поиске добычи и готов напасть. Что
