Читаем без скачивания Спящая красавица - Филипп Марголин

Эшли задумчиво смотрела на победно улыбающуюся Частейн. Та выглядела очень сильной, уверенной в себе, непобедимой! Прежде Эшли тоже иногда ощущала себя такой. Она вспомнила прошлогоднюю игру против "Уилсона" за Портлендскую межшкольную лигу. Был момент, когда она метеором пронеслась с мячом через поле и изготовилась забить победный гол. Все шло отлично, пока Эшли не поскользнулась. Вратарь "Уилсона" на миг застыла как вкопанная и сразу выпрямилась, думая, что угроза миновала.

Когда Эшли почувствовала, что сейчас упадет, она в последнюю секунду подбросила мяч кверху. В следующий момент она спиной шлепнулась наземь, подтянув однако подбородок к груди и впившись напряженным взором в летящий мяч. И по сей день Эшли не понимала, как у нее хватило сметки и хладнокровия выдвинуть бедро и произвести довольно некрасивый удар. Мяч, неожиданно скакнув мимо ошеломленной голкиперши "Уилсона", угодил прямо в сетку. И вот теперь, в комнате общежития, Эшли заново пережила это ощущение абсолютного восторга и счастья от достигнутой цели и – впервые после смерти матери – улыбнулась. Опомнившись, осадила себя, но что-то в ней изменилось. Она по-прежнему скорбела, но уже сознавала, что не хочет умирать. Она устала от жалости к себе самой, а кругом было столько дел, требовавших ее участия. Ну, хотя бы позаботиться о похоронах матери. Эта последняя мысль привела ее в отчаяние. Эшли поняла, что сломается, если не будет бороться. Чтобы собраться с силами, она сделала глубокий вдох, и в нос шибанул тошнотворный запах застарелого пота.

Девушка невольно сморщилась. До сего времени запах собственного грязного тела не беспокоил ее. Все равно не было ни сил, ни желания мыться. Но сейчас он вдруг породил отвращение. Эшли уставилась на свое отражение в зеркале над комодом. Выглядела она ужасно. Осунувшаяся, с немытыми и нечесаными волосами, с чернотой под глазами.

Душ находился в общей женской умывальной, возле лестницы. Эшли вспомнила, что у двери ее комнаты круглосуточно дежурит приставленный к ней для охраны полицейский. Она надела тренировочный костюм, собрала туалетные принадлежности и, поздоровавшись с полицейским, побрела по коридору.

Горячий душ сыграл свою благотворную роль. Но Эшли не стала долго им наслаждаться. Ей казалось, что будет неправильным блаженствовать, когда отец и мать мертвы. Вина перед ними мешала ей предаваться невинным удовольствиям. Но она не могла не испытать наслаждения от ощущения чистоты и гладких, промытых, расчесанных волос.

Эшли вернулась в комнату. Едва она успела переодеться в шорты и свежую футболку с эмблемой Эйзенхауэровской средней школы, как в дверь робко постучали. Все по-прежнему ходили вокруг Эшли на цыпочках.

– Мисс Спенсер? – раздался голос охранника.

– Да?

Дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась его голова.

– Тут какой-то мистер Филипс хочет вас видеть. Говорит, он ваш адвокат.

Эшли не знала никакого мистера Филипса и была уверена, что у нее вообще нет адвоката, однако обрадовалась новизне, вносимой посетителем в ее существование. Полицейский отступил на шаг, пропуская в комнату незнакомого молодого человека. Он был примерно того же роста, что и Эшли, стройный, худощавый, с голубыми глазами и взлохмаченными светло-русыми волосами. Хотя посетитель был в строгом деловом костюме и белой рубашке с галстуком, Эшли подумала, что он вполне сошел бы за старшеклассника.

– Мисс Спенсер, я Джерри Филипс. Ваш адвокат.

Филипс протянул свою визитную карточку. Поколебавшись, Эшли все же приблизилась и взяла ее. Адвокат сделал жест в сторону стула:

– Можно мне присесть?

– Да, конечно.

Эшли села на кровать и стала изучать визитку. Джерри Филипс взгромоздил на колени кейс.

– Прежде всего хочу выразить свои глубочайшие соболезнования по поводу смерти ваших родителей. – Молодой адвокат опустил голову, и Эшли увидела, как он тяжело, с усилием сглотнул. – Моя мать умерла несколько лет назад, а отец скончался незадолго... до гибели вашего отца. Поэтому я хорошо представляю, что вам пришлось пережить.

Теперь настала очередь Эшли испытать неловкость.

– Я соболезную, – пробормотала она.

Филипс грустно улыбнулся.

– Похоже, это стало вступительной фразой для множества людей, с которыми я встречался с момента папиной кончины. Уверен, вы тоже слышали ее много раз. – Он смущенно усмехнулся. – Я ведь и сам только что ее произнес.

Эшли начинала испытывать нетерпение. Адвокат казался приятным человеком, но ей не хотелось ни обсуждать смерть своих родителей, ни выслушивать рассказы о его утрате.

– Мистер Филипс, какова цель вашего визита?

– Да, вы правы. Мне следует перейти к делу. Ваши родители когда-нибудь упоминали имя моего отца, Кена Филипса?

– Нет, по-моему.

– Он тоже был адвокатом. В последние годы он почти отошел от дел и проживал в городке Баулдер-Крик, в центральной части Орегона. Ваши мать и отец были из тех клиентов, чьи дела он еще продолжал вести. Папа составил для них завещания.

– О!

– Я подумал, что вам следует узнать о состоянии ваших финансовых дел.

Эшли вдруг осознала, что понятия не имеет, на что собирается жить и сумеет ли платить за жилье, когда оставит академию. Пока были живы родители, она могла позволить себе роскошь ходить в школу, играть в футбол и развлекаться, не задумываясь о расходах. Теперь все изменилось.

– И еще одно. – Филипс снова смутился. – Я говорил с детективом Берчем. Он сказал, что вашу маму уже можно похоронить. – Филипс умолчал, что производилось вскрытие. Он не хотел, чтобы девушка представляла, как ее мать лежит на холодном металлическом столе, а посторонний человек надрезает ее плоть и бесстрастно фиксирует свои страшные находки, делая выводы о причинах смерти. – Я могу отдать все необходимые распоряжения.

– Да, если вам не трудно, – облегченно отозвалась Эшли, чувствуя благодарность, что кто-то снимет с нее это бремя.

– Договорились. – Филипс вынул желтый блокнот, сделал пометки, потом достал какие-то бумаги. – Нам сейчас не обязательно вникать во все детали. Мы сделаем это, когда вам будет удобно. Могу только сказать, что при разумной умеренности в расходах вы будете неплохо обеспечены. Вы наследуете кое-какие сбережения, а кроме того, оба ваших родителя имели страховки на хорошую сумму. При экономном употреблении этих средств вам должно хватить на некоторое время. Когда уладим прочие дела, могу предложить вам финансового консультанта.

Эшли хотелось узнать, сколько денег она унаследовала, но она не решалась спросить. Не надо, чтобы Филипс думал, будто она жадная, и вообще выходило как-то нехорошо, что она извлекла прибыль из смерти родителей.

– Вам также следует подумать насчет продажи дома, – продолжил Филипс.

Эшли горестно вздохнула.

– Это тяжело. Мне самому пришлось продавать отцовский дом, и я очень переживал. Ведь я там вырос.

– Я знаю, что придется с ним расстаться.

– Сейчас на рынке хорошие цены. Вместе со страховкой и другими деньгами средства, вырученные от продажи дома, неплохо вас обеспечат.

Эшли вытерла ладонью слезу. Филипс встал и протянул ей носовой платок. Он заметил стакан на ее ночном столике.

– Не желаете воды?

– Все в порядке. Просто очень горько, когда...

Эшли закусила губу. Филипс потупил взгляд.

– Итак, – произнес он, – я позабочусь о погребении. Не хотите ли назначить удобное вам время встречи, чтобы обсудить финансовые дела?

– Любое подойдет, – печально промолвила Эшли. – У меня нет особых дел, кроме похорон.

– Есть у вас какие-то вопросы ко мне? – спросил Филипс.

– Пока нет. Я позвоню вам по поводу встречи. И спасибо, что пришли.

– Это моя работа, – тепло улыбнулся Филипс и встал. – Увидимся.

– Обязательно, – отозвалась Эшли.

Как только закрылась дверь за Джерри Филипсом, Эшли вдруг поняла, что умирает с голоду. Последние несколько дней она почти ничего не ела. Пока работала школьная столовая для футбольного лагеря, кто-то приносил еду в ее комнату, но она едва клевала, оставляя большую часть на тарелке. Комендантские обязанности Лоры Райс тоже закончились вместе с прекращением работы лагеря. Перед отъездом она навестила Эшли, чтобы попрощаться и выполнить поручение старика Генри, который приглашал Эшли завтракать, обедать и ужинать в особняке Ван Метеров.

Натянув кроссовки, Эшли побежала через студенческий городок к особняку. Ее телохранитель-полицейский на расстоянии следовал за ней. Утро выдалось чудесное. На ясном голубом небе проплывали пушистые облачка, воздух был свеж и наполнен пением птиц, запахом роз и сосновой хвои. Но красота утра казалась Эшли пыткой. Каждая поющая птица, каждый божественный аромат и каждый яркий цветок напоминали ей об утрате.

Донеслось жужжание газонокосилок, а вскоре взору открылся и сам особняк. Бригада садовников подстригала траву, подравнивала кусты, ухаживала за цветниками. Чтобы добраться до кухни, Эшли пришлось пройти мимо бассейна и внутреннего дворика, мощенного плиткой. Над шезлонгами и столиками со стеклянными столешницами раскинулись большие зонтики. Дальше, за освинцованным стеклом, виднелась парадная столовая. Комната обшита темными деревянными панелями, а над отполированным до блеска дубовым столом, вокруг которого можно усадить целую футбольную команду, свисала хрустальная люстра.