— Мисс Портер, вы свободны сегодня вечером? Я хотел бы пригласить вас на ужин, если вы не возражаете.
— Это… Это было бы замечательно. Спасибо. — Юнис, словно со стороны, услышала свой ответ.
— Отлично. Тогда я заеду за вами в семь. В этот раз мы с вами посетим «Чеширский сыр». Это недалеко от вашего магазина, Флит-стрит, 55. Историческое место.
— О да. Я читала о нем, мистер Хендон. Он считался любимой пивной Сэмьюэла Джонсона и его друга Босуэлла. В ресторане до сих пор сохранился стол, за которым они сидели. И его показывают туристам.
Он слабо улыбнулся:
— Вы продолжаете меня удивлять, мисс Портер. Да, вы совершенно правы, есть там такой стол, и еще остались старые стены, обитые панелями красного дерева, которым лет триста, и там до сих пор посыпают пол опилками. Может быть, сам Кромвель обедал там бараниной. Только вот не знаю, запивая ли он ее элем. Этого я не смог узнать о Железнобоком.
— В те дни, — парировала Юнис, — все пили эль вместо воды, как сегодня французы все еще пьют вино.
— Признаю вашу точку зрения, мисс Портер, но старину Оливера никогда никто не видел даже слегка подвыпившим. У него был мрачный и абсолютно пуританский характер, а голова занята только идеями об улучшении человечества.
— У большинства реформаторов подобная репутация.
— Все больше и больше! — Питер проницательно рассматривал девушку. — Ну, я не реформатор, заявляю с самого начала. Я даже не затворник и не отшельник, хотя, думаю, мне придется вскоре им стать. И это то, что я хочу обсудить с вами сегодня вечером. Ну вот, кажется, мы приехали.
Юнис вгляделась в пелену дождя за окном.
— Да, большое спасибо, мистер Хендон. И благодарю вас за приглашение. Пусть я покажусь эгоистичной, но все же признаюсь: это для меня настоящее удовольствие — не придется сидеть весь вечер одной в пустом коттедже.
— Я тоже собираюсь быть сегодня эгоистичным, мисс Портер. Предупреждаю вас заранее. Ладно, увидимся в семь. Всего хорошего!
Глава 10
Им пришлось подождать минут тридцать, пока освободятся места — летом явление вполне обычное для «Чеширского сыра». Такой популярностью этот ресторан пользовался благодаря своей древней истории. Многие великие люди Англии отведали здесь прекрасных угощений и крепкого эля. И поныне он славится великолепными блюдами и считается одним из лучших в городе.
Так что, когда они наконец сели за стол, Юнис чуть не умирала от голода. Суета официантов, звон бокалов, звяканье столового серебра и тарелок, гул голосов и умопомрачительные запахи, доносившиеся с кухни, — все это остро напоминало ей, что она сегодня даже не обедала, только, вернувшись домой, перекусила сыром и крекером, запив их чаем.
Несмотря на то что старые стены красного дерева и опилки на полу предполагали отсутствие церемоний, обслуга была на редкость вышколена, судя по тому, как Юнис подали луковый суп на веджвудском фарфоре. Изящные оловянные подсвечники украшали стол, а официант, зажигавший их, нарочито медленно подносил к фитилям длинную вощеную спичку.
Юнис решилась на баранью отбивную после того, как Питер Хендон похвалил это блюдо, и, попробовав ее, поняла, что его восхищение было вполне оправданно. Чай со сладким завершил прекрасный ужин, в продолжение которого Питер Хендон был молчалив и сосредоточен на еде. Но изредка он поднимал голову и пристально, изучающе смотрел на девушку, как будто видел ее в первый раз.
Когда с ужином было покончено, он предложил Юнис прогуляться к огромному собору Святого Павла, который после Большого пожара в XVII веке восстановил сэр Кристофер Рен, и посмотреть на Сент-Брайдз, церковь Святой Бригитты на Флит-стрит. Дождь к этому времени уже прекратился.
— У собора Святого Павла, — сказал Питер Хендон, когда они подошли к величественному сооружению, — была огромная колокольня — пять сотен футов в высоту. О ней писал еще Симеон, путешествуя в 1323 году со своим другом Гуго, художником, от Дублина до Святой земли. А теперь он имеет греческий купол.
— Хотела бы я посмотреть на ту колокольню, — пробормотала Юнис, глядя на величавое сооружение.
— Действительно, в те дни это было, вероятно, впечатляющее зрелище, — согласился Питер Хендон. — Он был построен во славу Бога, и колокольня возносилась к небу, как будто растворяясь в необозримом просторе.
Собор Святого Павла был окутан тенями. Казалось, этот сумеречный покров защищает его, оставляя вечно неоскверненным.
— Здесь хоронили героев с первых дней его постройки. Тогда, как и во времена Рена, была эпоха героев. Здесь же стоит богато украшенный траурный лафет Веллингтона, разбившего Олд Бони[7].
Они продолжили путь в молчании. Каждый раз, когда они переходили дорогу, Питер Хендон придерживал Юнис под локоть, помогая ей спуститься с тротуара или подняться на него, но тут же отпускал. Он по-прежнему пребывал в задумчивости. Наконец они подошли к Сент-Брайдз.
— О, как красиво! — тихо воскликнула Юнис. — Я часто проходила мимо этой прекрасной церкви, но никогда еще не видела ее такой, как сейчас.
— Это тоже один из шедевров Рена. Ее называют «Свадебный пирог» из-за яруса башен.
— Да-а! — выдохнула Юнис, глядя вверх на огромное каменное сооружение. — Эти башни тоже возносятся к небесам и как бы сверху взирают на людей, спускающихся по улицам.
Питер Хендон посмотрел на стоявшую рядом с ним девушку. Его губы были плотно сжаты, глаза непроницаемы.
— В ней чувствуется острая тоска по романтике, которую зодчие готики пытались увековечить в камне. Острая тоска по лучшему, менее развращенному миру, следствие страданий и бедности простых людей, несмотря на их преданность Богу и стране. Во всех этих сооружениях есть величие, которое мы, глядя на них, можем ощущать даже сейчас.
— И еще в них есть человечность, мистер Хендон, — прошептала Юнис.
— Да, человечность. Иногда я удивляюсь, как они там, в Средние века, разбирались в человеческой природе без всех этих наших научных психологий и психиатрий. Да, конечно, были и притеснители, грабившие и угнетавшие тех, кто находился в их власти. Но подневольный люд всегда верил, что Бог каждому воздаст по его заслугам. И благодарили Его за жизнь, какой бы скудной она ни была.
Юнис была поражена горечью, с которой Хендон говорил это, и непонимающе посмотрела на него.
— Простите меня, мисс Портер. Видите ли, я все еще думаю о том деле, которое вынужден вести в суде. Такое запутанное… так много фальсификаций с обеих сторон. Интересно, посещали они хоть раз собор Святого Павла или Сент-Брайдз? Я думаю, что нет.
