Мужик он толковый, а самое важное – хороший тренер. Его советы я стараюсь принимать. Но не всегда получается им следовать.
– Понял он. Понималка твоя не работает, пока куришь. Бросай это дело. И давай прокашляйся и догоняй остальных. Штрафной круг тебе!
Павел Григорьевич хлопает три раза в ладоши, подгоняя меня вперёд. Он прав. Харе ерундой страдать. Но только как отказаться от сигарет? Когда ощущаю себя больше мертвым чем живым? Весь этот футбол, надежда команды, показушная жизнь спортсмена – уже не моя реальность. Уже не моя… По кой черт не послал все, сам не знаю? Наверное, ради мамки до сих пор снашиваю ноги и забиваю голы противникам. Умрет – брошу. Не задумаюсь ни на секунду. Потому что без нее мне ничего не надо. Ничего.
После игры не чувствую и доли того удовлетворения, которое получал раньше по юности. Сегодня забил гол, надо признаться, он получился зрелищным. Но я не рад, и в душе всё равно пустыня. Словно сердце высохло и перестало вообще производить эмоции и чувства.
На часах восемь вечера. Надеюсь, застану Оборотня около дома. Лук сообщил, что каждую субботу наш паршивец посещает спортзал, а потом, конечно, едет домой. Тут-то я его и дождусь. И проверю, что он делает в зале – селфи или силовые упражнения?
В поселке Стрельцова тихо и спокойно. Я быстро нахожу новую девятиэтажку с нужным номером. Паркуюсь в карман так, чтобы меня не было видно с дороги. И жду.
Включаю тихо музыку и барабаню пальцами по рулю. Его нет. Чтобы скоротать время открываю новую пачку сигарет и закуриваю. Пошли все на хер! Ангелочком мне уже не стать. Смотрю на дорогу. Машины снуют туда-сюда. Его тачки все нет и нет. Да где же эта гнида? Мент гребанный. Тьфу.
Проходит минут пятнадцать, а его все нет и нет. Я в сотый раз бросаю скучающий взгляд за угол и вдруг вижу его. Приехал. Потираю руки и разминаю шею, ликуя в сердцах, что сейчас смогу выпустить пар, а заодно и надрать ему зад.
Выжидаю пару секунд. И когда он вылезает из машины, тут же выхожу сам. Резко не медля подлетаю к нему.
– Опа-на а кто это у нас тут, м? – приветствую сарказмом оскалившись.
– Сёма? Какого фига ты тут делаешь? – испугавшись произносит Оборотень.
– Сёма я для друзей, – делаю тяжелый шаг к нему.
– Да не я это. Не я! Отстань от меня, бешеный!
Я уже замахиваюсь почти, зубы скрипят, как хочу ему врезать. Как вдруг пассажирские двери ментовского «Фольксвагена» открываются, и из машины выходит незнакомый парень.
– Эй, ты кто? – гундосит высокий качок и незамедлительно подходит к нам.
– Это тот самый придурок, который обвинил меня, – более уверенно поясняет Оборотень своему другу.
Я перевожу взгляд за его спину. Из тачки выскакивают ещё двое пацанов. И по их нервным телодвижениям я понимаю, что они тоже готовы защитить друга.
Один на четверых? Что же, будет однозначно весело.
* * *
Полный рот крови и затекший нос не дают нормально дышать. Глаза заплыли и ни хрена не видно. Ребра сдавливает будто тисками. Ноги ломит с такой невозможной силой, что сам удивляюсь, как еще умудряюсь жать на педаль. Проехал каких-то пару кварталов, а такое ощущение, что тысячу километров преодолел. Одно радует, мне ничего не сломали, и по голове не били. Только несколько раз не успел увернуться и получил в лицо. В остальном вроде все норм. Ну как норм? Чувствую себя мешком с костями.
Нет, так ехать нереально. Нужно остановиться и сделать передышку. Иначе попаду к черту в дтп. Ощущение, что в дребезги пьяный. Руки не слушаются, ослабли. То и дело норовят крутануть руль влево и повернуть тачку на встречную полосу.
Останавливаюсь прямо на обочине и медленно выхожу. На улице темно, в душе дерьмово. Глотаю ртом свежий воздух. Пахнет опавшими листьями. Становится немного легче дышать. Делаю ещё несколько глубоких вдохов и кашляю. Мать твою.
Ну ничего. Жить буду. Зато я этим гондонам смачно задницу надрал.
В сердце радуюсь. Теперь Оборотень точно и на метр не подойдёт в моей тачке.
Замечаю автобусную остановку в пару метрах и решаю посидеть. Может, на воздухе полегчает? Медленно переставляя тяжёлыми ногами, иду к лавочке и плюхаюсь на нее. Прикрываю глаза. Думаю о маме. Тварь. Почему я вспомнил ее? Именно сейчас, когда мне хочется сдохнуть от боли?
Мама… Зачем ты оставила меня одного? Зачем? Потому что я был гавнюком, и драчуном? Поэтому? Ты уходишь от меня потому что устала? Устала терпеть меня?
Мысли уносят меня в далёкое прошлое, туда, где мама была ещё живой и здоровой. Я не замечаю, как все глубже и глубже погружаюсь в бессознательное состояние, похожее то ли на сон, то ли на обморок.
Глава 14
Рабочая смена проходит гладко. Устаю, но все равно стараюсь поддерживать себя позитивным мышлением. Вот окончу университет, устроюсь на работу и вот тогда возможно станем лучше жить. Буду ходить в театр каждый месяц. А Маришке куплю современный планшет.
Ну а пока…
Пока я купила нам с Маришкой по пирожному. И сейчас особенно бережно держу целлофановый пакет в руках. Уверена, она очень обрадуется, когда увидит его. Сливочное, воздушное, с бисквитными коржами, сочной клубничной начинкой и шоколадкой посыпкой сверху. Ммм. Объедение.
За мечтами не замечаю, как добираюсь до дома.
Живём мы в самом центре, но в старом районе. Здесь построены самые первые высотки в нашем городе. Со временем они обветшали и потускнели.
Я люблю свой район. Он тихий, спокойный, без пафоса. Все свои, как в деревне.
Пазик номер семь останавливается на моей остановке. С грохотом открываются двери. Я выхожу на улицу и тихо вздыхаю. Улыбаюсь. Надеюсь, Марина ещё не спит и обрадуется моему сюрпризу.
Вокруг ни души. Только странный молодой человек сидит на скамье. Похоже, что спит. Зачем я делаю шаг к нему, не объяснить логикой. Может, хочу убедиться, что
