Придется действовать с величайшим терпением и заботой, или она в мгновение ока снова сбежит в Сан-Франциско. Он должен был завоевать ее доверие.
Снова стать ее другом, ведь когда-то они были самыми близкими друзьями.
Обдумав все, Донован вывел джип на дорогу и направился домой. Похороны Сэма и встреча с Кейт уже сделали этот день невыносимо тяжелым, и ситуация, конечно, еще усложнится. Но сейчас по крайней мере ему было о чем подумать.
Об искуплении своих грехов.
Комната Кейт почти не изменилась со времени ее отъезда, и она вздрагивала каждый раз, входя туда. Не то чтобы Джулия сохраняла спальню дочери как музей – ее мать была слишком прагматичной для этого. Но здесь все еще было много ее личных вещей, потому что Кейт намеренно решила налегке войти в семейную жизнь с Донованом. Надо было начинать вместе на равных. А поскольку, кроме книг и одежды, у него почти не было вещей, Кейт не хотела заполнять их новое жилище предметами, принесенными из родительского дома.
Так что в старом книжном шкафу до сих пор стояли ее любимые детские книжки, которые, как решила в то время Кейт, она заберет, когда у них появится первый ребенок. Яркие скандинавские коврики, выбранные по совету матери, лежали на полу, а стеганое одеяло со звездами, украшавшее кровать, они вместе с Джулией сшили сами во время летних каникул двенадцатилетней Кейт. То лето было последним летом ее детства. На следующий год она стала подростком с совершенно другими интересами. Без сомнения, Джулия предчувствовала это, потому и затеяла совместное шитье.
Пребывание в своей комнате в родительском доме возвращало Кейт к добрым старым временам, когда она верила в то, что все истории заканчиваются счастливо. Чувствуя себя древней, циничной старухой, она снова позвонила в Сан-Франциско, чтобы вернуться к реальности.
Ее партнерша по бизнесу ответила немедленно:
– Чен и Корси. Чем могу помочь?
– Как поздно ты работаешь. – Кейт откинула голову и закрыла глаза. – Поговори со мной о чем-нибудь, Лиз. Расскажи, как продвигается проект Танаки и что новенького натворил его родственник, сантехник. Расскажи, как протекает нормальная, рутинная человеческая жизнь.
– Что, дела настолько плохи?
– Устала, вот и все.
Но Лиз было невозможно обмануть.
– Похоже, тебе необходима подружка. Хочешь, я завтра прилечу в Мэриленд? Клиенты могут подождать пару дней.
– Тебе зачтется на небесах это предложение, но не стоит. Просто сегодня был такой… трудный день.
– Конечно, – печально проговорила Лиз. – Когда умерла моя мама, я… – Она не договорила. – Ты просила отвлечь тебя, а не ударяться в воспоминания. Жаль, что тебя тут сегодня не было. Утром звонила Дженни Гордон. Она вымоталась после работы в Чикаго и решила, что самое время вернуться домой. Так я пригласила ее в ресторан пообедать, и уж мы насплетничались вволю.
Дженни была подружкой Кейт и Лиз, когда они все вместе изучали архитектуру в Беркли. Молодые женщины даже мечтали, что когда-нибудь будут работать бок о бок, но Дженни вдвоем с другом уехала на Средний Запад. Друг оказался таким же непостоянным, как и ее работа.
– Жаль, что меня там не было, зато теперь мы будем видеться с ней чаще. Дженни уже нашла новую работу?
– Нет пока. Ты же знаешь, как это сложно для архитектора. Незадолго до того, как нам подали десерт, меня посетила гениальная мысль – попросить ее помочь нам несколько дней. Это снимет некоторую напряженность, связанную с твоим отсутствием, и вызволит Дженни из родительского дома. А то ей тяжеловато со стариками.
– Если она захочет, может пожить у меня, пока я не вернусь, – предложила Кейт. – Тому не надо будет заходить каждый день кормить Джинджера.
– Ой, я уверена, что она будет в восторге и за котом, конечно, присмотрит. Завтра дам ей ключи от дома. – Послышалось шуршание бумаг. – Ты вернешься к концу недели?
У Кейт не хватило силы духа снова обсуждать завещание Сэма.
– Я, может быть, задержусь здесь дольше, чем собиралась. Сообщу, когда буду знать наверняка.
– Оставайся сколько надо. Мне тебя не хватает, но с помощью Дженни я наверняка продержусь. – Снова шуршание. – Куда же я задевала список вопросов? А, вот он. Кафель в ванную для Джексонов.
Кейт подумала, что этот разговор прекрасно успокаивает ее нервы. Это была реальность – ее бизнес, ее подруга, дом и кот.
– Если тебе нужна буду я сама или вообще кто-нибудь, чтобы слушать и успокаивающе мычать, то я всегда здесь, – проговорила Лиз, когда они покончили с делами. – Звони. В любое время дня и ночи. И помни, что плакать не только можно, но и нужно.
– Спасибо за… за все, Лиз. – Кейт попрощалась и повесила трубку, чувствуя покалывание в затылке.
Неожиданное появление давней подруги, которой можно было доверять и которая вдобавок обладала всеми необходимыми профессиональными навыками и знаниями да к тому же нуждалась в работе и жилье – все это было так кстати, что казалось перстом судьбы.
Хотя ее рациональная половина негодующе фыркнула при мысли о вмешательстве высших сил, где-то в глубине души Кейт почти верила – существует некая предопределенность, основные направления, по которым движется жизнь. И если дверь открывается в самый нужный момент, то мудрая женщина должна хотя бы задуматься, а не отвергать с ходу предложение войти. Есть хорошая калифорнийская поговорка: «Как быть, как быть? По течению плыть!»
Господи, подскажи, неужели это означает, что она должна поступить в соответствии с завещанием Сэма? Или она видит предзнаменование там, где существует просто стечение обстоятельств?
Позже. Она подумает обо всем этом позже.
Снимая пиджак, Кейт услышала хруст скомканной бумаги и вспомнила о письме отца, которое сунула в карман. Вынула конверт и вздрогнула при виде своего имени, написанного нетерпеливым почерком Сэма. Она слишком устала, чтобы читать его послание сегодня.
Но любопытство победило. Кейт надорвала фирменный конверт «Феникса», присела на край кровати и пробежала глазами строчки последнего послания, которое ей суждено получить от своего отца. Начиналось оно словами:
«Моя милая Кейт!
Не знаю, когда ты это прочитаешь, но бьюсь об заклад, – ты будешь ужасно сердита на меня. Так что даже хорошо, что меня уже нет в живых.
Можешь считать меня надоедливым старым дураком, но клянусь всем самым дорогим для меня, что я всегда желал тебе счастья. Я был уверен, что хоть отчасти, но виноват в том, что вы с Донованом развелись. Я знал, как сильно ты хотела работать в «Фениксе», но нанял именно его. Об этом я никогда не жалел – нельзя было найти работника лучше, так же, как лучшего друга и лучшего зятя. Но все же я должен был пригласить для работы вас обоих, потому что, взяв его и не взяв тебя, я создал проблему.
