Как сквозь туман, Кейт услышала свой внутренний голос, четко сказавший: ты выйдешь за него замуж. Эти слова изумили ее. Прервав поцелуй, она откинула голову, вглядываясь в бездонные глаза Донована. Замуж? Но они едва знакомы! Голос повторил: ты только что встретила своего будущего мужа.
Она бы рассмеялась, если бы не вспомнила, как ее мать, женщина очень рассудительная, утверждала, что пережила такое же мгновение предвидения, когда познакомилась с Сэмом Корси.
Но замужество? Она даже не знала его полного имени! И все же эта уверенность была непоколебима, и слова удивительно походили на правду. За внешностью байкера скрывался умный, добрый и ответственный парень, обладавший, как и она, чувством юмора. Не говоря уже о его любви к детям и о том, что он был убийственно красив. Как раз то, что она хотела бы видеть в своем будущем муже – когда всерьез будет думать о создании семьи, лет через десять – двенадцать.
Но, может быть, ее жизнь сложится не по тому плану, что она сама составила? Кейт молча погладила Донована по щеке. Тепло и легкая соблазнительная щетина заставили ее затрепетать всем существом.
Он повернулся, прижавшись губами к ее ладони.
– Кейт, – прошептал он. – Кариссима.
Самая любимая. Она слышала это итальянское выражение с раннего детства. Страсть и нежность нахлынули на нее ослепляющей волной вместе с ясным пониманием того, что он не всегда будет таким милым и приятным, что в нем наряду с добротой есть и нечто темное.
Пытаясь не потерять голову окончательно, Кейт прошептала:
– Мне кажется, или действительно происходит что-то… особенное?
– Нет. Тебе не кажется.
Он снова поцеловал ее, одной рукой расстегивая пуговицы слишком большой для нее форменной куртки, пока не смог просунуть внутрь ладонь и обхватить ее обтянутую шелком грудь. Действительность исчезла в потоке новых ощущений и понимания того, что ее жизнь переменилась раз и навсегда.
Глава 6
– Тебе не обязательно решать все прямо сегодня.
Низкий голос Донована – более низкий, чем тогда, двенадцать лет назад, когда они встретились, и без малейшего восточнобалтиморского акцента – вернул Кейт в настоящее. Она прерывисто вздохнула, пытаясь понять, как волнение и чудо той первой встречи превратились в смертельную напряженность, существовавшую между ними сейчас.
– Не только я должна принимать решения, Донован. Ты бы согласился с таким безумным предложением?
Он резко выдохнул.
– Я… не знаю. Если ты решишь, что не против, то мне придется как следует все обдумать. Мне нужен «Феникс». Чертовски нужен. Но, может быть, если меня выставят, я смогу открыть собственное взрывное дело.
Кейт подумала о служащих фирмы. Некоторые из них уйдут следом за Донованом, но другие останутся работать на Марчетти, и семья, которая называлась «Феникс», распадется.
– Это будет не то же самое.
– Конечно. – Он потер затылок. – Вот почему я предлагаю хотя бы обдумать, насколько выполнимо условие этого безумного завещания Сэма.
Она вспомнила их общий дом и вздрогнула.
– Не могу себе представить, что мы снова станем жить в старом доме. Он такой маленький. Мы постоянно будем натыкаться друг на друга…
Едва выговорив эти слова, она покраснела. Все три года, прожитых на Бренди-лейн, они постоянно натыкались друг на друга. Порыв страсти мог охватить их в любой из комнат.
К счастью, Донован не заметил двойного смысла ее высказывания и без нажима продолжил:
– Я, кстати, произвел там некоторую перестройку. Стало больше места. Может, я заеду за тобой завтра утром и отвезу на Бренди-лейн? Это поможет тебе решить, выдержишь ли ты, когда придется опять пожить там.
Посетить дом, обустройством которого они с такой любовью занимались вместе? Встретиться лицом к лицу со своим прошлым? Зная, что у нее нет выбора, Кейт спросила:
– В десять?
Он кивнул, потом попрощался. С облегчением оставшись в одиночестве, Кейт расположилась на диване напротив камина. Долго она просто смотрела на языки пламени, ни о чем не думая.
Ей надо было поговорить с кем-то из нормальной, прежней жизни. Она набрала номер брата. Он поднял трубку на втором гудке.
– Том? Это я.
– Ну как ты, солнышко?
Слезы навернулись у нее на глаза при звуках его голоса и обращения их детства. Она скинула туфли и свернулась на диване калачиком.
– Господи, что это был за день!
Помолчав, он с болью произнес:
– Я должен был приехать.
Его сомнения и чувство вины заставили ее собраться. Брату было тяжело, а она позвонила не для того, чтобы сделать ему еще хуже.
– Забудь о том, что я сказала. Мы с мамой прекрасно держимся. Все были так добры, церковь оказалась битком набита. Много важных персон, включая мэра, губернатора, двух конгрессменов и одного сенатора. Сэму бы понравилось.
Кейт всегда обращалась к отцу по имени, когда сердилась на него, и поэтому он стал для нее Сэмом с тех пор, как она покинула Балтимор десять лет назад. Она рассказала все, что произошло за день, и перешла уже к добрым пожеланиям людей, которые просили передать привет Тому, когда он, почувствовав, что сестра чего-то недоговаривает, спросил:
– А Донован? Я полагаю, что он там был.
– Он нес покров. Мы немного поговорили при всех. Очень цивилизованно.
Ее брат много времени проводил в хосписе с неизлечимо больным другом, и это позволило ей переменить тему.
– Как там Рэнди?
– Сегодня утром впал в кому. Вряд ли проживет больше, чем день или два. – Том вздохнул. – Он так боялся умереть в одиночестве, бедняга. Этого по крайней мере не произойдет. Нас, добровольцев, с полдюжины, и мы по очереди сидим с ним.
Кейт слышала в голосе брата не только горе, но и смирение. Годы добровольной работы в больнице для умирающих углубили его духовность, сделав для него возможным принять тот факт, что смерть является неотъемлемой частью жизни. И все же она эгоистично пожалела, что Тома нет рядом и она не может успокоиться, обняв его, как было всегда со времени их раннего детства. Она проговорила:
– Сегодня Чарлз Гамильтон зачитал нам завещание, которое оставил Сэм, и у меня есть для тебя сюрприз. Ты – один из главных наследников.
– Боже мой, Сэм внес меня в завещание?
– Мама сказала, что он никогда не переставал любить тебя.
– Ты даже не представляешь, как много это значит для меня. – Его голос сорвался. – Нет, неправда. Только ты можешь понять, что это такое.
– Сэм не мог признаться в своей неправоте, пока был жив, – тихо отозвалась Кейт. – Я думаю, это запоздалое извинение за то, что когда-то он так плохо обошелся с тобой.
– Он был самим собой, Кейт. Я рад, что он все-таки смог как-то принять меня. Только жаль, что этого не произошло, пока он был жив…
