Кейт взглянула на Донована. Тот наблюдал за ней, приятно удивленный.
– Это зависит от семьи. Моя мама добавляла вино, и бабушка тоже, все женщины в нашем роду еще с тех пор, как Цезарь носил памперсы. – Конни указала на бутылку с самодельной наклейкой. – Я добавила немного лучшего кьянти кузена Джузеппе, вот почему у соуса такой богатый аромат.
Они продолжали болтать, пока Конни накрывала на стол, откидывала макароны, поливала их кипящим соусом. С ломтями хлеба и стаканами вина от кузена Джузеппе это была пища богов. Во время еды Конни успела расспросить Кейт обо всем, начиная с того, в какую школу та ходила.
Они уже смаковали рождественские печеньица, когда в комнату вошла малышка, одной рукой тянувшая за собой замурзанного игрушечного кролика. Конни любовно улыбнулась.
– Познакомьтесь с моей внучкой Лиззи, любительницей компаний. Родители оставили ее нам на выходные, надеясь в тишине и покое поработать над созданием маленького братика для нее.
Взрослые засмеялись, а Лиззи подошла к Кейт и, глядя на нее огромными темными глазищами, спросила:
– Ты принцесса?
Кейт потребовалось некоторое время, чтобы понять: вопрос возник благодаря ее роскошному бальному платью.
– Извини, Лиззи, но я не принцесса.
Личико Лиззи стало таким разочарованным, что Кейт решила: честность не всегда лучший способ общения с детьми. Опустившись на одно колено, она сказала:
– Ну по крайней мере не всегда. Но каждая девушка может превращаться в принцессу по особым случаям.
Лиззи оживилась, услышав это, и тогда Кейт сняла с корсажа слегка помятое украшение, убрала булавку и отдала кружевные цветы малышке.
– Когда мужчина дарит девушке цветы, в этот вечер она становится принцессой.
Лиззи взяла украшение и зарылась в цветы крошечным носиком.
– Ну раз мы с этим разобрались, – проговорила Конни, – то пора в кровать, юная леди.
Она уже поднималась с места, но тут встал Донован.
– Я отнесу ее в спальню, тетя Конни. Мне все равно надо захватить пальто.
Он поднял Лиззи на руки, и девочка счастливо взвизгнула, повторяя его имя. Любовь, отразившаяся на лице Донована, заставила Кейт растрогаться. Конечно же, он наполовину итальянец. Обожать детишек – это у них в крови. Он собрался унести малышку, но та протестующе замахала цветами, глядя на Кейт:
– Поцелуй!
Кейт приняла Лиззи из рук Донована, с удовольствием вдыхая запах маленького ребенка. Как можно не любить детей? Она поцеловала девочку в мягкую щечку.
– Ты будешь принцессой много-много раз, Лиззи.
Довольная малышка с уже закрывающимися глазами доверчиво перешла на руки к Доновану, и он унес ее. Через несколько минут он вернулся, одетый в темную парку, на которой белели снежинки.
– Я только что накрыл мотоцикл. А теперь пора отвезти тебя, Кейт.
– Спасибо за ужин, мистер и миссис Руссо. Была очень рада с вами познакомиться.
– Заходи еще, Кейт, – ответил Фрэнк. – В любое время.
Они вышли на крыльцо. Узорчатые снежинки, медленно кружась, покрывали все вокруг нежной белой дымкой. Конни обняла Кейт.
– Донован, это очень славная девушка. Береги ее.
– Тетя Конни, я всего-навсего провожаю ее домой.
Фрэнк передал ему ключи на цепочке.
– Синий автобус – за углом.
– Спасибо. И не волнуйтесь, я не задержусь. – После того как дверь закрылась, он сказал: – Не вини меня за то, что тетя с дядей захотели тебя удочерить.
– А я бы и не возражала. Фрэнк и Конни – классные старики. – Она искоса посмотрела на Донована. – Ты живешь у них?
– Иногда. Сейчас, например. – Несколько шагов он прошел молча, а потом голосом, который исключал всякое продолжение разговора, произнес: – Мои родители умерли, поэтому я как бы перехожу от одних родственников к другим. Всегда переезжаю до того, как одним надоест, что я путаюсь под ногами, и являюсь к другим.
Кейт была ошеломлена. Как, должно быть, ужасно не иметь собственного угла, такого места, где бы тебя всегда ждали. Она молча взяла Донована за руку. Он сплел их пальцы в теплом, сокровенном пожатии. И опять она ощутила это электрическое покалывание.
Они прошли за угол к огромному заметенному автомобилю.
– Синий автобус к вашим услугам. – Донован отпер дверцу и распахнул ее для Кейт. – Когда ты сказала, что твоя фамилия Корси, я вначале подумал, что вы ведете свой род чуть ли не от первых поселенцев.
– Конечно, нет. – Девушка скользнула на сиденье. – Я наполовину итальянка, как и ты.
– Корси. Так ваш семейный бизнес – это взрывные работы, компания «Феникс»?
Когда Кейт кивнула, он с почтением проговорил:
– Они делают фантастические вещи. Твой отец практически изобрел этот способ разрушения старых зданий. Он просто первооткрыватель. Теперь я понимаю, почему он не хочет, чтобы ты работала в компании.
– Ни слова об этом! На сегодня с меня вполне достаточно!
– Молчу, – с улыбкой согласился он.
Уже сидя в машине, он повернулся и посмотрел на Кейт. Окна покрывал полупрозрачный слой снега, и свет фонарей превращался в легкое, жемчужное сияние.
Ровное, дружеское отношение друг к другу исчезло, уступив место напряженности, тому древнему чувству, что впервые возникло еще между Адамом и Евой. Выражение его глаз заставляло ее ощущать жар, стеснение в груди и какое-то беспокойство. Не потому, что Кейт испугалась, а потому, что впервые в жизни она испытала столь сильное притяжение. Все происходило слишком быстро. Она принялась нервно шарить вокруг себя в поисках ремня безопасности.
– Не пристегивайся пока. – Донован протянул руку и нежно погладил ее по щеке костяшками пальцев. – Ты такая красивая. Лучезарная. Как ненастоящая.
Его прикосновение заставило ее сердце забиться чаще. Как получается, что такое простое движение так сильно возбуждает?
– Тебе очень идет, когда волосы распущены.
Пальцы Донована ласкали ее, и касания эти были одновременно и успокаивающими, и эротичными. Она ощущала себя хрупкой, готовой рассыпаться на кусочки под этими прикосновениями. Надо сказать, чтобы он остановился. Одно-единственное слово, и он не станет продолжать. Он заведет машину, отвезет ее к Рейчел, и все. Кейт не шевелилась. Едва дыша, она не сводила с него глаз.
– Я хотел этого с тех пор, как только увидел тебя, выходившую из лимузина.
Он наклонил голову и поцеловал ее. Его губы были мягкими, теплыми и нежно прижимались к ее губам, но возбуждение нахлынуло на нее мощной волной.
Она ответила на его поцелуй, продев пальцы сквозь эти шелковые темные волосы. Кто бы мог подумать, что отличник с внешностью падшего ангела настолько сексуально неотразим? Робкие прикосновения обжигали, воспламеняли желание, и реальность сузилась только до ощущения его близости, его рук, его губ. Испытываемые ею чувства становились все сильнее, все невыносимее.
