– Работать в компании для меня не каприз, папа, – проговорила она дрожащим голосом. – Я, может быть, и похожа на маму, но характер у меня твой. Мне нравится, когда в сумасшедшей путанице проекта постепенно все детали плана становятся на свои места, и я люблю ощущать волнение перед тем, как раздастся безупречно подготовленный взрыв. Просто дай мне шанс доказать…
– Достаточно, Кейт! Только через мой труп ты сможешь работать в «Фениксе».
Шок сменился яростью:
– Тогда займусь взрывным делом где-нибудь еще! Сейчас, может, «Феникс» и является лучшей компанией, но я смогу создать другую, даже лучше! Я так и сделаю!
– Нет! – рявкнул он. – Черт побери, я твой отец, и ты будешь поступать так, как скажу тебе я.
– Сейчас не девятнадцатый век, Сэм, и моя жизнь принадлежит мне, а не тебе. Иди к черту вместе со своим дурацким балом!
Девушка развернулась и кинулась через весь зал, натыкаясь на танцующих и не видя их сквозь застилавшие глаза слезы. В семье шутили, что Кейт всегда может убедить отца дать ей все, чего она захочет. И она не ожидала получить категорический отказ. Нет, она предполагала, что Сэм немного поворчит и попыхтит, но была уверена, что отец в душе гордится ее желанием следовать по его стопам.
Но сейчас он сделал публичное заявление, а Сэм никогда не менял своих решений. Ругая себя за то, что поддалась гневу, Кейт бежала по коридору. Может быть, он согласился бы, если бы она выбрала более подходящее время или попросила по-другому. Или, может, не надо было упоминать о том, что брат не хочет работать в «Фениксе». В течение многих лет Том давал понять это, но отец не желал смотреть правде в глаза, как будто это нежелание могло заставить испариться нелюбовь Тома к взрывам.
Нет, и в другое время вряд ли удалось бы его уломать. Словно взглянув со стороны, Кейт поняла, что недооценила консерватизм отца. Сэм Корси был прекрасным человеком, но в душе оставался старомодным итальянцем, который традиционно считал: успех мужчины оценивается тем, что его женщинам не приходится работать. Он потакал дочери, пока она не просила ничего такого, что противоречило бы его пониманию порядка вещей. Если бы она захотела сидеть дома и заниматься вышивкой до замужества, отец был бы в восторге.
Никогда, подумала Кейт. Она мечтала взрывать старые здания, менять облик улиц, городов за одно прекрасное, пугающее мгновение, и делать это так аккуратно, что не потребовалось бы даже освобождать автомобильную стоянку по соседству.
Она – дочь своего отца, и с Божьей помощью это докажет!
Не обращая внимания на глазеющих гостей, которые были свидетелями ее ссоры с Сэмом, Кейт распахнула входную дверь и сбежала по ступеням. Морозный воздух заставил ее остановиться. Что теперь? У нее не было с собой даже сумочки.
В любом случае она не собиралась покорно возвращаться на бал и оставаться до конца вечера. Душа требовала широкого жеста, даже если ей пришлось бы замерзнуть до смерти. Кейт стянула тесные лайковые перчатки, оборвав крошечные жемчужные пуговки, и смяла их в комок, прежде чем швырнуть в стену. Потом зашагала прочь. Она остынет к тому времени, как доберется домой. Нет, не домой, она пойдет к Рейчел. Небольшой бунт, но это лучшее, что девушка могла придумать в настоящий момент.
Она прошла всего несколько шагов, когда мужской голос с восточнобалтиморским акцентом спросил:
– Могу я чем-нибудь вам помочь, мисс?
Она повернулась и увидела парня с парковки, мистера Высокого Темноволосого Красавца, в обшитой золотой тесьмой куртке и с хмурым взглядом. Уличный фонарь освещал его ярко-синие глаза и четкие, правильные черты лица. Он мог бы сделать карьеру в модельном бизнесе, если бы захотел этим заняться, хотя, возможно, пришлось бы остричь темные волосы, стянутые сзади в небольшой хвост. Распущенные, они придавали бы ему вид падшего ангела.
При других обстоятельствах Кейт остановилась бы, чтобы полюбоваться. Сейчас она коротко бросила:
– Все в порядке, спасибо, – и двинулась дальше.
Он пошел рядом. Кейт подумала, что они одного возраста, но парень выглядит старше. Грубоватый и немного взволнованный, он казался самостоятельным человеком, который способен одинаково хорошо и вести беседу, и постоять за себя в драке.
– Не стоит вам гулять одной в этом районе. – Он взглянул на голые руки девушки, покрытые мурашками. – Особенно без пальто.
Его слова заставили Кейт вдруг ощутить, как сильно похолодало за последние два часа. Она повторяла самой себе, что это не настоящий мороз, сейчас, наверное, не ниже минус пяти.
– Пока доберусь до Ракстона, согреюсь!
– До Ракстона? Это же пригород! Вы замерзнете до смерти.
– Поймаю попутку! Послушайте, мне приятно, что вы проявляете такую заботу, но давайте оставим это. Вы и так уже выполнили свой долг. Ступайте лучше припаркуйте чей-нибудь автомобиль.
Он взял ее за запястье, легко, но с явным намерением не отпускать.
– Честно, ваша идея никуда не годится. Моя шибко умная кузина каждый день добиралась из школы на попутках, пока ее не изнасиловали. Вернитесь назад, а я вызову вам такси. – Он взглянул на ее пустые руки. – И одолжу денег.
– Я не собираюсь возвращаться на этот идиотский бал! – Невольная дрожь прошла по всему ее телу. – Уж лучше насильники и пневмония.
Он в раздражении расстегнул свою куртку и накинул ей на плечи.
– Наденьте хотя бы это.
Куртка хранила тепло его тела и пахла каким-то приятным хвойным лосьоном. Кейт с благодарностью просунула руки в рукава. Полы доходили ей почти до колен.
– Спасибо. Это спасет меня от смертельной болезни. Не волнуйтесь, я вполне в состоянии дойти до Ракстона.
– Только не в этой обуви, – возразил он, взглянув на атласные туфельки на высоких каблуках. – Очень красиво, но не подходит для туризма.
– Ничего, сойдет. – Кейт застегнула медные пуговицы на куртке. – Назовите свой адрес, чтобы я могла прислать ее обратно.
Вместо того чтобы сказать адрес, он проговорил:
– Я не могу позволить вам так поступить.
– С меня достаточно мужчин, диктующих, как мне поступать! Я не собираюсь выполнять указания родного отца и уж тем более прислушиваться к тому, что мне советует совершенно незнакомый человек!
– Ну, – он улыбнулся, как бы призывая ее к перемирию, – меня зовут Донован, так что теперь я не какой-то там незнакомец.
Пытаясь не поддаваться очарованию его улыбки, она спросила:
– Донован, а дальше как?
– Просто Донован. – Улыбка погасла. – Это ужасно – ссориться с родителями. Что такого натворил ваш старик?
У этого парня, который наверняка мог бы постоять за себя и не блистал особенно хорошими манерами, были удивительно добрые глаза. Ей надо было поделиться с кем-нибудь, и, переходя на ты, Кейт сказала:
