была стать их стопа. Под ними шуршала сухая опавшая листва, которую никто не убрал и даже не собирался. В дали слышался вой волков и уханье совы.
Они дошли до реки, которая серебрилась под лунным сиянием, приветливо встречая своих новых гостей.
— Лёш, скажи, а как ты вообще понял что хочешь музыкой заниматься?
— Та просто. Сердце сказало, я и пришёл.
— А меня родители заставляли на пианино играть. Ненавидела этот шкаф с клавишами, но слушать меня никто не хотел.
— Ситуации разные, а пришли к одному и тому же. Поразительно.
Они ещё долго простояли, глядя в ночную темру, а потом разошлись.
Утро началось с надоедливого звонка от ненавистного будильника. Лениво потянувшись, что бы отключить его, Лёша рухнул на прогретую подушку.
— Когда-нибудь я проснусь с осознанием, что жизнь не так уж ужасна и мне не нужно идти ни свет ни заря на учёбу, которую гнал я в шею.
— Искра пропала. Не знаешь чего?
Ненавистная одноклассница подошла к нему. С этим вопросом она надокучила кому только было возможно.
— Знаю.
— Правда?
— Да. Но не расскажу тебе.
— Почему?
— Алёна, любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Слышала такое? Не лезь не в своё дело.
— Странный ты какой-то.
— Думай как хочешь, если есть чем.
Пустой взгляд, холодное отношение к окружающим. Что-то в нём поменялось. Изменило человека целиком и полностью.
— Ну, здравствуй, добрая душа и покровитель всех творцов искусства.
— Я бы сказал, человек, дающий пинок для людей, имеющих право заниматься любимым делом без боязни показаться глупыми.
Он улыбнулся, глядя на своего покровителя, наблюдающего за ним с очень серьёзным видом.
— Чёрт. Та что с тобой творится?
— Выгорание.
— Ну так с этим нужно что-то делать.
— Знаю, но не горю желанием браться за это.
— Я тебя не узнаю.
— Я себя тоже. Тошно иногда становится, но, как говорится, от себя не убежишь.
— Сейчас я не разговариваю с Лёшей. Перед мной стоит душнила, который не видит в жизни других красок, кроме как серой, белой и чёрной.
— Ладно, постараюсь быть хоть немного любезней по отношению к тебе. Но ничего обещать не могу.
— Ну ты хотя бы пытался.
Они оба засмеялись. И, отдышавшись, Лёша проговорил:
— Идём, пройдёмся куда-нибудь.
— Я правильно расслышал?
— Наверное.
Юноша забавно поднял плечи и тут же их опустил, вернув в прежнее положение.
19 глава
Гитара. Полосочка света, которую оставляет зажжённая свеч, падающая на старые пожелтевшие бумаги. Стояла гробовая тишина, лишь временами прерывало её тихое посвистывание заложенным носом девушки.
— Совсем скоро каникулы начинаются. Сидеть дома не хочу.
Откуда-то из темноты донёсся до острого слуха хрипловатый, слегка уставший голос.
— Это да.
— Поеду куда-нибудь, развеюсь.
Слов этих, по-видимому, девушка ожидала услышать в последнюю очередь. Лицо её заполнилось любопытством и сияющие глаза было видно даже в темноте.
— Нечего на меня так смотреть. В Ленинград поеду.
— Дурак.
— Не отрицаю, но поехать всё равно поеду.
Девушка едва слышно засмеялась.
— Где ты деньги на поездку возьмёшь, тютя?
— Со своих сбережений.
Голос звучал его серьёзно, полностью олицетворяя его намерения.
Осенним утром они стояли на переполненном перроне, ожидая поезд. Вокруг стоял гул, из слившихся воедино голосов провожающих и уезжающих, который разбавляли гудки.
— Я ведь тебе говорил, что обязательно уеду на каникулы.
— А я до последнего не верила. Думала ты умнее.
— Мне это действительно нужно. Жди меня через неделю.
— Ты точно готов?
— Разве если было бы иначе, я стоял бы здесь?
— Сомневаюсь.
— Я тоже так думаю. Оп, всё. Мне пора идти.
Он крепко, по-дружески приобнял её и направился к вагону, последний раз окинув взглядом и подарив лёгкую улыбку, парень подошёл к вагону.
— Молодой человек, предоставьте ваш билет.
Женщина средних лет в форме проводницы остановила его требовательным тоном, в ожидании проездных документов.
— Пожалуйста.
— Мг. Проходите.
— Родителей предупредил хоть?
Из неоткуда вырос Рамзес. Тон его голоса был серьёзен как никогда, а глаза выражали полное недовольство.
— Поставил перед фактом. Нечего на меня смотреть. Сам разберусь в своих житейских моментах. Да и не на совсем же я туда уезжаю, право слово. Пару дней побуду, а там вернусь восвояси. Москва давит на меня почему-то.
— Как знаешь. Но доиграешься ты, милок.
— Это уже касается исключительно меня.
— Молодой человек, помогите, пожалуйста, спрятать чемодан.
— Д-да, конечно.
Женщина пожилых лет еле-еле несла свой багаж, он тут же подошёл чтобы помочь.
— Ой, спасибо вам огромное. Куда путь держите?
— В бывалую столицу нашей большой Родины. Петербург.
— Чудесный город. Училась я там раньше. Воспоминаний много с ним связанно: молодость, студенчество, первая любовь.
Она тихонько вздохнула, а Лёша, упаковавший её вещи под плацкартную полку, уселся за столик. Он с интересом разглядывал свою попутчицу. Старушка выглядела очень доброй, но уставшие глаза, повидавшие все ужасы этой жизни, в том числе и Великую Отечественную войну, выдавали некую тоску по тем утерянный годам своей юности.
— Было на первом курсе. Сама я из Сибири, но поступать хотела именно в культурную столицу. На кого? Было не важно. Собрала документы, чемоданы и уже готова была ехать. Помнится, как сейчас, родители против были, ругались ужас. Но молодость лишает нас рассудка, поэтому и за ошибки судить вас нельзя. Сами же такими были.
Она умиротворённо улыбнулась и немного погодя, вернулась к своему рассказу.
— Как вчера было. Скажусь в поезд, погода такая же гадкая как сегодня была. Несу, значит, вещи свои, а сумки тои дело, клонят меня к земле. Вдруг подбегает юноша примерно мой, на то время, ровесник и забирает чемоданы. Я уже думаю: «Всё, пропало. Обокрали как липку на вокзале и прощай, моя мечта». Но не тут-то было. Стоит он и улыбается, смотрит на меня. «Идём, — говорит, — помогу, а то вообще, как посмотрю невмоготу тебе». Ну тут стоять с каменным лицом было бы преступлением и я невольно ухмыльнулась. Оказались мы с ним в одном вагоне и, как мне тогда казалось, на зло, в купе. Он оказался шумным пареньком. Не проходило и десяти минут без его шуток. Подмечал все мельчайшие детали, происходящие в поле его зрения или же слуха. Уникальный человек и уникальное знакомство.
— Куда путь держишь, красавица?
— В Ленинград поступать еду.
— Поступать это хорошо. Учиться необходимо. Я вот, еду на заселение. Второй уж курс медицинского. А ты на кого документы подавать собралась.
— Я? На педиатра.
— Так мы, получается, коллегами по учёбе будем. Я-то не хирурга учусь.
В ответ я лишь подняла уголки губ. Ответ вырвался сам по себе. На самом-то деле, в медицине
