разлетевшиеся по городу.
День тянулся. Серый дождливый, по-настоящему осенний, он нагонял тоску и отчаяния во взгляде Лёши становилось всё больше. Проблемы возрастали, приключений прибавлялось, а удовольствия это не приносило никакого. Придя домой, он без сил свалился на кровать. Мысли заполнили его голову. Вспомнился тот самый дом, первая встреча с загадочной незнакомкой, обсуждение музыки и совместная работа над песнями. На душе стало очень тепло. До выписки Лики оставались считанные дни, а идти к дому, в котором происходило не мало приключений в одиночку, ему не очень-то и хотелось.
Гробовая тишина прервалась шорохами, появляющегося из неоткуда духа.
— Ну здравствуй.
Вновь раздался этот холодный, звонкий голос. Каждый раз вибрации его вызывали непонятное ощущение сжатости и дрожи в теле.
— Здравствуй, здравствуй.
— Новость есть.
— Какая?
— Помнишь девчонку со школы? Имя у неё ещё интересное очень…
— Искра?
— Точно. После твоего ухода из компании она связалась с одним типом. Её в комсомол не примут, в общем.
— В плане?
— Осквернённая репутация в личной жизни, грязные мысли, поступки, действия… Улавливаешь мысль?
— Н-не может быть.
— Ну тут уже дело в тебе, если хочешь удостовериться, или в актовый зал школы. Там сейчас самый сок.
— Ты пойдёшь со мной?
— Лёша, я уже устал повторять тебе. Я сопровождаю твоё тело с первых минут твоей земной жизни. Не всегда ты меня видишь, слышишь, но моё присутствие всегда ощущаешь. Осознать это не сможешь. За свою жизнь привык к этим знакам и чувствам.
Накинув свою потёртую джинсовку, он вышел из дома. На улице стояла холодная, противная осенняя погода. От тёплых солнечных деньков, когда жизнь казалась такой беззаботной и простой не осталось ни следа. Капли дождя быстро скапывали с тяжёлых, тёмных туч, Лёша шёл, практически бежал в ритм падения капель. Ситуация сложилась ужасная, он понимал, что помочь своему сердечному товарищу, которых хоть и обидел его, но значимости в жизни не утратил, и вряд-ли когда-нибудь сможет.
В школе всё буквально гудело. Девушки и юноши толпами стояли на коридорах, кидаясь язвительными насмешками.
«Какие же люди гнилые. Чёрт, ни капли сострадания. Ну, хотя, если бы на её месте был бы кто-нибудь другой, то маловероятно, что хоть капля сочувствия проснулась бы и у меня».
Он шёл сквозь бурлящие от негатива толпы, а Рамзес незаметно следовал за ним, размеренно шагая.
— Обстановка накалённая. Не так ли?
— Прошу, только ты не усугубляй. И так на душе ужасно, а тут ты ещё.
— Я могу уйти.
— А вот это лишнее. — обведя взглядом всех присутствующих, он спросил: — Видишь её?
— Искру? Не-а.
Глаза отчаянно бегали по ребятам, но не находили того самого лица, пока не зацепились за закрытую дверь. Не прошло и минуты как Лёша уже шёл туда и отворив её увидел девушку. Та сидела на холодном полу, уткнувшись лицом в колени. Подняв голову на него, показалось ему когда-то светящееся от желания жить лицо. Сейчас же знакомый ему человек сидел в истерике от безвыходной ситуации, а он ничем помочь не мог.
— Мне так жаль.
Лишь это сказал Рамз и отошёл.
— Зачем пришёл сюда?
— Искра, мне очень жаль. Правда…
Он только набрал воздуха в лёгкие, как она перебила его:
— Не стоит меня жалеть. Виновата в этом всём я. И только. Поэтому, всё хорошо. Всё что сейчас происходит, это дело моего разума. Если я не смогла принять правильного решения тогда, то сейчас я должна поплатиться за свою ошибку.
— А она не так глупа как кажется. — послышался откуда-то знакомый голос.
Лёша тотчас же оглянулся. Рамзеса нигде не было.
«Вот чёрт проклятый, растворился».
— Сам такой.
Ещё бы чуть-чуть и на лице парня мелькнула бы улыбка, но, вспомнив ситуацию, в какой находился, тот час вернул себе серьёзный вид.
— Ребята отвернулись. Сказали, что не хотят знаться с человеком, который связан с грязными делами.
— Не переживай. Я всегда знал, что наша компания не отличается надёжность и никак не привязана друг к дружке.
— Тут не поспоришь. — ответила девушка, после чего добавила: — А давай сходим в то самое место?
— Уверена?
— Да. Хочу уйти отсюда. Тяжело здесь.
17 глава
Они шли молча. Лишь шуршание травы выдавало присутствие бывалых друзей. Каждый шаг навевал воспоминания былых времён, когда солнце светило ярче и жить было легче и приятней.
На дворе лето, июль. Горячий ветер не щадил никого. На улицах лишь изредка проезжали машины, с измучанными от духоты людьми, а на тротуарах время от времени проходили одинокие прохожие.
— Ну, держитесь. — не отрываясь от газеты сказал отец. — Слушайте: температура воздуха, по словам синоптиков, продержится до конца этой недели.
— Пап, может переедем на Северный полюс? С мишками белыми будем жить, а?
— Северный полюс, говоришь? Это дело хорошее, только холодно там очень. Медведей много, которые опасны для человека. Да и по дому скучать станешь, когда пройдёт не так много времени.
— Так мы не навсегда поедем, а только на эту неделю, пока здесь очень жарко, а когда станет чуть-чуть прохладней, мы вернёмся сюда.
— А Мурку куда мы денем?
Чёрная кошка, услышав своё упоминание лениво приподнялась со старого кресла, зевнула и подошла к хозяевам.
— А мы её с собой возьмём!
— Она разве захочет поменять наш дом на какое-нибудь иглу на краю Земли?
— Мурка, ты поедешь с нами?
Та недовольно посмотрела на мальчишку и уложила голову на светленькие лапки.
— Значит не хочешь. Ну и оставайся тогда дома!
— Я без Муры никуда не поеду.
— Я тоже.
Наконец влилась в разговор мама, стоящая около раковины с грязной посудой.
— Всё, я обиделся на вас.
И, надув пухлые детские щёки, он двинулся к выходу из комнаты, где старая машинка ожидала его около гигантского шкафа.
Непроизвольная улыбка, от выплывших воспоминаний, засветилась на его лице. Идущая рядом Искра недоумённо глянула на него, но так и ничего не спросила.
Перед глазами продолжали мелькать приятные сердцу моменты своей не такой уж и длинной, ну и не совсем короткой жизни.
— Ну вот мы и пришли.
Подойдя к обрыву, остановился парень, устремив свой пронзительный взгляд в пустоту, к нему подошла девушка, и, усевшись на краю, свесила ноги.
— Прости, что тогда так яростно выразилась по поводу твоей мечты. Это было очень низко с моей стороны. Ты имеешь право быть хорошим музыкантом, точно так же как и кто-то врачом, преподавателем и кем душе угодно. Живём по одному принципу: человек — существо разумное и обязательно пользу Родине приносить. А на желания наши, всем плевать. Не разрешала мне
